Разреженный воздух

И, насколько я мог судить, никто не обращал на нас никакого внимания.

Взгляд Мадекве, сверлящий меня из-под золотой гарнитуры в виде крыла чайки, был сердитым и пристальным.

– Я слышала о том, как работает полиция на Марсе, мистер Вейл…

– Просто Вейл.

– …и не собираюсь одобрять такое поведение в своем присутствии. Это ясно?

Я пожал плечами.

– Если вы хотели пообщаться с прессой, предупредили бы заранее.

– Я не хотела…

– В таком случае вам оставалось либо дать комментарий журналистам, либо уйти так, как мы это сделали.

Вы же не хотели привлекать к себе внимание.

Она глубоко вздохнула. И выдохнула не сразу.

– Он придет за нами?

– Не в том состоянии, в котором я его оставил. И сомневаюсь, что он расскажет о вас кому-то из своих приятелей-падальщиков. Немного времени у нас есть. Но недостаточно, чтобы тратить его попусту.

По моим подсчетам, на обдумывание ситуации у нее ушло три удара сердца. Затем Мэдисон кивнула:

– Очень хорошо. Уводите меня отсюда.

– Слушаюсь, мэм.

Я повел ее мимо поджидающей Чармса фан-базы, завернул за угол и направился вверх по бульвару Гарримана в сторону блока «Вектор Рэд». Возможность выходить на улицу и гулять по-прежнему остается предметом чрезмерной гордости марсианской культуры, и очень часто эта гордость находила отражение в архитектуре. Брэдбери-Централ вполне мог быть единым, всеобъемлющим монолитом. На Земле, скорее всего, так бы и случилось. Здесь, в Долине, он представлял собой целый кампус зданий, раскинувшихся вдоль просторных радиальных магистралей, с воздвигнутым по центру зданием главного терминала.

Кампус был усеян соляриями, площадями и искусственно выведенными железными деревьями, отбрасывающими пятнистые тени через каждые двадцать или около того метров. Ветерок дул нам в спину, а деревья тихо шептались над головой.

– Не так… не так я себе все представляла, – тихо произнесла Мадекве, – совсем не так.

Не очень ясно, говорила она о небе, здешних архитектурных традициях или моем практическом подходе к местной прессе.

Я потер лоб и неопределенно хмыкнул.

– Во-первых, я думала, что буду больше чувствовать гравитацию, – в ее голосе снова сквозило раздражение. – В смысле, меньше. Я думала, что почувствую себя легче. Менее привязанной к поверхности.

– Это все криокапсула. По пути сюда вас накачивают всяким дерьмом, чтобы ослабить мышечную память. Улучшить скорость адаптации организма. Так что чувствовать себя так вполне нормально. – Я сделал паузу.