Пробужденные фурии

Диджей-пропагандист продолжала ворковать среди насмешек. Она пела одну и ту же прошитую песенку уже столетия. Но жалобы деКомовцев были беззлобными – такая же стершаяся привычка, как наши протесты у Ватанабе. Загадка углубленного знания джаза эпохи Освоения Орра начала проясняться.

– Ладно, поскакал, – сказал Оиси. – Может, еще свидимся в Нечистой, да?

– Может, да, – Сильви смотрела, как он уходит, потом наклонилась в сторону Лазло. – Как у нас со временем?

Водомерка залез в карман и продемонстрировал чип очереди.

Номер сменился на пятьдесят два. Сильви с отвращением выдохнула.

– А что такое каракури? – спросил я.

– Механические куклы, – пренебрежительно ответила Киёка. – Не парься, здесь ты их не увидишь. Мы их вычистили еще в прошлом году.

Лазло сунул чип обратно в карман.

– Вспомогательные юниты. Всех видов и размеров. Маленькие бывают с рипвинга, только не летают. Руки и ноги. Иногда с вооружением, и они очень быстрые, – он усмехнулся.

 – Ничего хорошего.

Внезапное нетерпеливое напряжение Сильви. Она встала.

– Пойду переговорю с Курумаей, – объявила она. – Кажется, пора стать добровольцами на расчистку.

Хоровой протест – громче, чем тот, что вызвал диджей-пропагандист.

– …не серьезно.

– За расчистку платят гроши, шкипер.

– Кочевать от дома к дому…

– Ребят, – она подняла руки. – Мне плевать, ясно? Если мы не проскочим очередь, нам тут куковать до завтра.

А это хреново. Если вы вдруг забыли, довольно скоро у Яд появится антиобщественный запашок.

Киёка отвернулась. Лазло и Орр что-то пробормотали в остатки мисо-супа.

– Кто пойдет со мной?

Тишина и отворачивающиеся взгляды. Я осмотрелся, затем уперся и встал, купаясь в новых ощущениях без боли.

– Давай. Я схожу. Курумая ведь не кусается, да?

* * *

Но вид у него был такой, будто еще как.

На Шарии был вождь кочевников, с которым я однажды имел дело, шейх с деньгами, раскиданными по базам данных планеты, который предпочитал всю жизнь перегонять полуодомашненных генетически адаптированных бизонов через степь Джахан и жить в юрте на солнечной батарее.

Прямо и косвенно под его началом служила сотня тысяч степных кочевников, и когда я сидел с ним на совете в этой юрте, чувствовал, как в нем тугой пружиной сворачивалась властность.

Сигео Курумая был бледной вариацией на ту же тему.