Пробужденные фурии

В других местах значение меняется и обозначает легальных финконсультантов.

Ага, а на юге это значит «одержимый духами святой» или «выход канализации». Хватит корчить из себя детектива. Слышал же человека – ты опаздываешь.

Я взялся за ворота и поднял вверх, блокируя прилив боли от раны настолько, насколько позволяла нервная система синтоболочки. Ворота с грохотом поднялись к крыше. Улицу и меня залил свет.

– Добрый вечер.

– Господи! – миллспортский акцент отшатнулся на целый шаг.

Он стоял всего в паре метров от ворот, когда я их поднял.

– Здравствуй, Так.

– Привет, Плекс, – я не сводил взгляда с гостя. – Что это за тан?

Но я уже понял и сам. Бледная, холеная внешность прямиком из второсортного фильма-эксперии, где-то между Микки Нозавой и Рю Бартоком. Пропорционально сложенная бойцовская оболочка, широкая в груди и плечах, с длинными конечностями. Копна волос, как нынче модно на подиумах биотеха, – высокая прическа, словно от удара током, которая должна выглядеть так, будто оболочку только что вынули из резервуара клонов.

Одежда просторная, ниспадает изящными складками, явно скрывает оружие, поза говорит о том, что он готов его использовать. Боевая стойка, правда, – больше лай, чем готовность кусать. В сложенной ладони у него до сих пор была разряженная микротрубка, а зрачки расширились до пределов. Уступка старинной традиции – татуированные иллюминием завитушки в уголке лба.

Ученик якудза из Миллспорта. Уличный головорез.

– Не смей звать меня тан, – прошипел он. – Ты не местный. Ты здесь чужак, Ковач.

Я отвернулся от него, следя лишь краем глаза, и посмотрел прямо на Плекса – тот стоял у станков, возился с узлом ремней и примеривал улыбку, которой было неуютно на его потасканном лице ариста.

– Слушай, Так…

– У нас была строго закрытая вечеринка, Плекс. Я развлечений не заказывал.

Якудза дернулся вперед, еле сдерживаясь.

Из его горла донесся скрежет. Плекс явно запаниковал.

– Подожди, я… – он с очевидным усилием отложил ремни. – Он здесь по другому поводу, Так.

– Но в мое оплаченное время, – спокойно заметил я.

– Слушай, Ковач. Ты, гребаный…

– Нет, – при этом я посмотрел на него, надеясь, что он почувствует ярость в моем голосе. – Ты знаешь, кто я, и не будешь мне мешать. Я пришел поговорить с Плексом, а не с тобой. Теперь проваливай.