Темные ущелья

Он почти не сомневался, что она вернула ему кинжал из драконьего зуба, воткнув в речную грязь. И где-то в запутанной трясине ночных кошмаров и памяти, оставшейся от тех событий, был проблеск воспоминаний о том, как он взял Друга Воронов из перепончатой и когтистой лапы, которая протянула меч из воды, словно в дар.

«Я знаю, что в тебе увидела акийя, Гил. И вижу, кем ты можешь стать, если позволишь себе».

Он не понимал, кем становится, но знал, что существа последовали за ним на север. Он видел, как они резвились в волнах прибоя однажды ночью в Ланатрее, когда вышел прогуляться по укреплениям летнего прибежища своей матери.

Он много раз видел, как они плещутся в пестрых от отблесков Ленты волнах позади «Гибели дракона», хотя в те ночи никто на палубе, похоже, не замечал того же, что и он. А когда заявился кракен, чья туша поднималась на палубу, простирая неутомимые щупальца одно за другим в поисках добычи, именно акийя накинулись на него всей стаей, рвали тело когтями и зубами, пока не утащили наконец-то назад, в океан – и Рингил за это время успел его рубануть не больше полудюжины раз.

Эти существа фигурировали в наомской мифологии, чаще под именем «мерроигай», хотя в соответствующих сказках больше внимания уделялось их гладким женственным телам и соблазнительным способам обхождения с моряками. Упоминаний о кошмарной костной структуре и устройстве «рта», а также о довольно грозных когтях было маловато. В некоторых легендах акийя представали младшими божествами, близкой родней аристократичного Темного Двора.

В других мифах их связывали конкретно с Даковашем, Соленым Владыкой. В некоторых версиях они были его глазами и ушами в океане, а то и служанками.

Ситлоу был скуп на слова, не сказал ему ничего значимого или полезного, но одно Гил понял очень четко. Повелитель двенд и его сестра Рисгиллен явно избегали обижать акийя, если не сказать – боялись их. А то, что беспокоило двенд, ну, должно было чего-то стоить.

«Мы примем тех союзников, каких сумеем разыскать, – без обиняков сказал Акал Великий своему двору, когда было объявлено о союзе с Трелейном против ящеров. – И мы не будем подвергать сомнению то, что нам повезло их найти».

Рингилу этот человек никогда особенно не нравился, но в этом суждении он не видел никаких логических промахов.

Теперь Рингил и морпехи подплыли к галечному пляжу в конце набережной. Никто их не встретил.