Темные ущелья

Во всяком случае, тогда у нас была лодка.

Эгар изучил поверхность опорной колонны, на которой не было ничего, кроме пятен. Зеленые и красновато-коричневые пятна, похожие на синяки, – может, грибок? – но никаких щелей или отверстий. Даже зацепиться не за что, если захочешь вскарабкаться по ней из океана.

– Я бы переплыл, – предложил он, – но…

– Ни хрена подобного. – Арчет бросила на друга косой взгляд, и он увидел ее виноватое лицо. – Думаешь, я позволю тебе окунуться в эту воду? Пусть ушлепок Согрен это сделает – посмотрим, что с ним приключится.

Эгар моргнул:

– Согрен прямо сейчас вроде как полезен. Он тебя как-то расстроил?

Она устало покачала головой.

– Забудь. Так или иначе, хули толку? Ты не сможешь туда войти, даже если переживешь заплыв.

– Ладно, Арчиди, но мы должны что-то придумать. Здесь холодно, и с наступлением темноты станет еще холоднее. Либо мы попадем внутрь этой штуки побыстрее, либо нам придется вернуться на пляж и развести новый костер.

– Думаешь, я этого не знаю?

Эгар сосредоточил взгляд на опорной колонне и ее «синяках».

– Мне кажется, что ты замерзла, устала и злишься из-за того, что все идет не так, как ты надеялась. И ты, скорее всего, будешь сидеть тут, пока не замерзнешь, лишь бы не…

«Погоди-ка».

– Арчиди… – Он помолчал, желая убедиться. – Смотри.

– Да хватит уже, Эг. Я не хочу об этом говорить.

– Нет, ты посмотри! – Он вскочил на ноги, указывая пальцем.

Оба уставились на всплески цвета на поверхности колонны из грязно-белого сплава. На их глазах зеленовато-синее пятно утратило последние зеленые оттенки. Кармазин начал темнеть, постепенно приобретая цвет старого мяса. Пурпурно-черная метка побледнела и стала фиолетовой.

– Ни хре… – Арчет медленно поднялась на ноги. – Ни хрена себе…

– А хочешь еще кое-что? – Он вдруг понял, что ухмыляется. – Они еще и движутся.

Это было похоже на наблюдение за тем, как по небу медленно плывут облака. Какая-то сила постепенно перемещала цветные пятна по поверхности колонны, заставляла их бледнеть и расползаться во все стороны, творила по краям новые линии и изгибы, и все это так неспешно, что стоило отвернуться – или, скажем, оказаться посреди группы усталых и измученных потерпевших кораблекрушение людей, ищущих дверь, которой нет, – и любой бы упустил из вида перемену.