Темные ущелья

Она заметила, что он недавно побрился; его нарочито некрашеные седые волосы были зачесаны назад и с двух сторон скреплены желтовато-белыми заколками – вырезанными, по слухам, из костей раба-беглеца. Когда Арчет вошла в таверну, он встретился с нею взглядом и кивнул, а потом откинулся на спинку стула и что-то сказал одному из своих людей. Она приблизилась, и наемник шагнул вперед, отчего ее пульс на мгновение участился. Однако он лишь неуклюже поклонился и отодвинул для нее стул напротив своего хозяина.

– Приветствую, моя госпожа.

 – Магнат-работорговец положил на стол новую карту и окинул расклад хмурым взглядом, прежде чем посмотреть на нее. – Не угодно ли сесть?

Арчет проигнорировала оскорбление. Положила руки на спинку стула.

– До меня дошли слухи, что у вас с Кларном Шенданаком какое-то пари.

– Да. – Танд опять задумчиво уставился на карты. – И что с того?

– Ты совсем на хрен сбрендил, Танд?

Работорговец перевернул карту не поднимая глаз.

– Не совсем, госпожа моя. А что такое, в чем проблема?

– Ты действительно думаешь, что воевать с местными из-за пари – это разумно? Думаешь, мы можем себе позволить такое прямо сейчас? – Быстрый, темный пульс ярости кринзанца.

 – Я с тобой разговариваю, Танд! Ты башкой, блядь, ударился, когда вывалился из утробы своей мамаши-шлюхи, перебравшей крина?

Наемник, отодвинувший ей стул, напрягся и положил ладонь на рукоять меча. Арчет одарила его своим лучшим взглядом «смертоносной черной ведьмы» и с удовольствием увидела, как рука опять скользнула в сторону.

А Танд тем временем…

Работорговец театрально замер, разыгрывая карту. На миг оцепенел, и было трудно понять, удалось ли ей его достать, или это было только для вида, впрочем… да, вот оно. Жилка пульсировала на виске. Арчет внутренне повеселела, заметив это. Потом Танд закончил игру, отложил в сторону тонкую стопку карт и откинулся на спинку стула.

– Моя мать была дворянкой родом из Балдарана, госпожа. – Он устремил на нее взгляд бледных холодных глаз, и на мгновение Арчет почувствовала, какая скованная ярость в них кроется, насколько опасен этот человек.

Но голос магната-работорговца по-прежнему был бесстрастным и ровным. – А что касается кринзанца, думаю, за всю свою жизнь она употребила меньше, чем циркулирует прямо сейчас по венам полукровки, которая стоит передо мной. Итак. Может быть, хватит дешевых оскорблений, и мы начнем вести себя как подобает нашему положению?

Она оперлась о спинку стула.

– Я только за, Танд.