Темные ущелья

У Квелгриш есть ее хитроумные игры и ирония, у Даковаша – неизменная ярость и разочарование в смертных, а Хойрану просто нравится наблюдать. Но я иная. Было бы неблагоразумно с твоей стороны судить обо мне, как если бы я была такой же. Понятно?

Рингил сглотнул – в горле пересохло. Кивнул.

– Это хорошо. – Труп снова поднял бледные руки и надел капюшон. В пространстве вокруг них что-то изменилось, как будто кто-то открыл окно, чтобы впустить свежий воздух. – Итак, к делу. Пройдемся, Рингил Эскиат.

Убеди меня, что мои собратья-боги не были слишком оптимистичны в оценке твоей важности.

– Но где же мы…

Огонь в камине взметнулся вверх, ослепив его на месте. Беззвучный взрыв оглушает его зрение. Стены фермерского дома и соломенная крыша умчались прочь, не более прочные, чем маджакская юрта, которую снесло ураганом. Кажется, он мельком увидел, как они улетают, и от этого стало больно глазам. Исчезло, все исчезло. Он моргнул – он трясет головой – он внезапно оказывается перед ревущим костром, на пустынном пляже, под небом, озаренным жутковатым свечением.

– Вот здесь, – тихо говорит Фирфирдар.

Она опять без капюшона, и у нее все то же до боли красивое лицо умирающего юноши, но здесь, кажется, у него нет той силы, что была в фермерском домике. Или, может быть, все дело в Рингиле – может, здесь у него есть сила, которой реальный мир ему не позволяет. Так или иначе, он не чувствует угрозы, похожей на удар в живот, никто не пытается сломить его волю и чувство собственного «я».

Зато, думает он, Владычица Игральных Костей и Смерти выглядит ужасно опечаленной непонятно чем и, быть может, немного потерянной.

– У нас мало времени, – бормочет она. – Двенды нашли путь назад – хотя назад – понятие относительное, как они скоро обнаружат, – и с ними придет вся тьма, которой люди когда-либо боялись.

Рингил дрожит. С моря дует сильный ветер, распаляя костер, заставляя языки огня плясать высоко и унося тепло прочь.

– Так почему бы вам их не остановить?

Легкая улыбка касается уголков рта Фирфирдар, но в ней кроется та же печаль.

Она поднимает глаза к небу.

– Это уже пробовали, – тихо говорит она. – Было дело. И на твоем небе до сих пор видны шрамы.

Он следит за ее взглядом. Источник зловещего сияния выскальзывает из-за облаков – умирающее рябое маленькое солнце, которое двенды называют «лунна». Он пожимает плечами.

– Попробуйте еще раз.

– Это теперь запрещено.