Темные ущелья

Единственный жизнеспособный образец для подражания щеголяет шрамом на физиономии, трахать предпочитает мужчин, а по пятам за ним следуют неназываемые демоны.

Стоило пожалеть Ньянара, который увяз во всем этом не по своей вине и не мог просто взять и отправиться домой.

«Нет, стоит надрать ему зад, чтобы пошевеливался».

– Ну что, капитан? Мы пришли к согласию?

Ньянар перевел взгляд с Рингила на Хальда и обратно, поджав губы, словно ему только что подали блюдо с крестьянской кашей. Повернулся спиной к ним и уставился в туман.

– Ладно, – рявкнул он. – Санат, поднимай якорь, ставь паруса. Идем вдоль берега.

– Слушаюсь, капитан. – Санат, первый помощник, выкрикнул привычные команды, которые прокатились по всей длине корабля. – Поднять якорь! Ставь паруса!

Его призыв подхватили, он словно эхо повторился на всех палубах. Матросы зашевелились в такелаже, едва различимые, и сверху упали парусиновые полотнища. Они готовились идти вдоль берега – всё, как приказал капитан. С носа донеслось ритмичное пыхтение и скрип мокрой веревки по дереву: там поднимали якорь.

«Гибель дракона» сдвинулась и заскользила по волнам. Движение корабля сделалось целенаправленным.

Рингил немного расслабился. Некоторое время назад он подумал, что наступил критический момент. Ему не в первый раз пришла в голову мысль: а действительно ли магия, приобретенная под покровительством Хьила, стоила потраченных на нее усилий?

Ведь, в конце концов, какой смысл в том, чтобы издеваться над самим собой, призывая полезный колдовской туман, если люди не хотят погрузиться в него следом за тобой?

Они все видели, как он поднял руки к небу и исказил лицо, словно безумец на рыночной площади, предрекающий конец света.

Группа матросов, не занятых другими делами, собралась на главной палубе внизу, чтобы поглазеть. Они слышали его гортанное бормотание, видели узоры, которые он рисовал в воздухе растопыренными пальцами. Наверное, они и сами что-то бормотали себе под нос, хватаясь за свои драгоценные обереги, но он в тот момент был слишком погружен в свое занятие, чтобы это заметить. Он был слишком занят, сосредоточив все внимание на глифах, которые творил, потому что иначе ничего бы не сработало.

«Ты должен выводить символы в воздухе, как писец, – говорит ему Хьил на холодном каменистом берегу, где-то вблизи от границы Серых Краев. – Сам воздух – это пергамент, который неустанно читают силы, ожидающие чьего-то приказа.