Видоизмененный углерод. Такеси Ковач: Видоизмененный углерод. Сломленные ангелы. Пробужденные фурии

Я поймал себя на том, что помимо воли проникаюсь симпатией к этому человеку. Поднявшись обратно наверх, я вышел на балкон и прислонился к перилам. На лужайке перед домом расхаживал взад и вперёд человек, облачённый в чёрное, с висящим на плече оружием. Вдалеке переливалось силовое ограждение. Какое-то время я стоял, уставившись в одном направлении.

– Нелегко поверить, что кто-то проник сюда, преодолев охранные системы, взломал сейф, доступ к которому есть только у вас и вашей жены, и убил вас, оставив всё на своих местах.

Хотя вы человек рассудительный, и, следовательно, у вас есть основания так думать.

– О, можете не сомневаться. Оснований достаточно.

– Однако полиция не приняла их в расчет.

– Да.

Я повернулся к Банкрофту.

– Хорошо. Давайте их выслушаем.

– Одно из оснований у вас перед глазами, мистер Ковач. – Он тоже повернулся ко мне лицом. – Я здесь. Я вернулся. Меня нельзя убить, просто уничтожив память больших полушарий.

– Ваша память хранится на внешнем носителе.

Это очевидно, в противном случае сейчас вы бы не стояли передо мной. И как часто происходит обновление?

Банкрофт улыбнулся.

– Каждые сорок восемь часов. – Он похлопал себя по затылку. – Прямая пересылка отсюда в защищённый банк данных центра хранения психической информации на острове Алькатрас. Мне не нужно даже задумываться над этим.

– Кроме того, в холодильнике хранится ваш замороженный клон.

– Да. И не один.

Гарантированное бессмертие. Какое-то время я молчал, размышляя, как к этому относиться.

– Наверное, это очень дорого, – наконец заметил я.

– Вовсе нет. Центр хранения принадлежит мне.

– О…

– Так что, Ковач, как видите, ни я, ни моя жена не могли нажать спусковой крючок бластера. Нам обоим известно: чтобы меня убить, этого недостаточно. Каким бы невероятным это ни казалось, убийство должен был совершить кто-то посторонний. Не знающий о внешнем носителе.

Я кивнул.

– Хорошо, а кто ещё о нем знает? Давайте сузим круг.

– Помимо моей семьи? – Банкрофт пожал плечами.

 – Мой адвокат, Оуму Прескотт. Ещё два-три юриста, её помощники. Директор центра хранения психической информации. Наверное, это всё.

– Однако, – сказал я, – самоубийство – поступок не для нормального человека.

– Именно так и сказала полиция. Этим же утверждением она попыталась объяснить остальные неувязки в своей теории.

– Какие, например?

Вот о чём хотел рассказать мне Банкрофт. Слова хлынули потоком.