Человек, который умер дважды

 – Он хранит его в комнате-сейфе в собственном доме. Если сделка проходит благополучно, Ломакс возвращает заклад, и его нередко используют повторно. А если срывается, заклад уходит на компенсацию.

– Полагаю, это хранилище достойно внимания, – говорит Элизабет.

– Уверен, что в любой момент там найдется полмиллиарда наличными, столько же в золоте и драгоценностях, в похищенных полотнах Рембрандта и в китайском нефрите стоимостью в миллионы. И все это – в нескольких милях от Винчестера, представь себе.

– Откуда вам все это известно?

– Мы несколько раз побывали в этом доме, – объясняет Поппи.

 – Установили в стенах микрофоны, в светильниках – камеры.

– Ну ты знаешь все эти трюки, – добавляет Дуглас.

– И в хранилище?

– В эту комнату попасть ни разу не удалось, – качает головой Поппи.

– Но там и по дому много чего раскидано, – говорит Дуглас. – Когда я туда вломился, на бильярдном столе лежала картина Ван Эйка.

– Ты вломился?

– Не без помощи, разумеется. Помогали Поппи и паренек из Особой лодочной службы[4 - Особая лодочная служба (англ.

Special Boat Service) – подразделение морского спецназа, входящего в состав Королевского военно-морского флота Великобритании. Прим. ред.].

– Вы тоже взломщица, Поппи? – обращается Элизабет к сидящей на подоконнике и болтающей ногами девушке.

– Я просто оделась в черное и делала что велят, – отмахивается Поппи, устраиваясь поудобнее.

– Что ж, в этом – вся суть секретной службы, – кивает Элизабет. – Итак, вы двое и некий участливый друг вломились в дом, до отказа набитый сокровищами?

– Точно, – говорит Дуглас.

 – Просто чтобы осмотреться немножко, понимаешь? Прикинуть, что к чему, снять пару кадров и смыться, пока никто не узнал. Мы с тобой сто раз такое проделывали.

– Понимаю. Но при чем здесь квартира со старыми креслами и запертой спальней, а главное – предложение бывшей, к великому счастью, жене поработать твоей нянькой?

– Вот с этого момента, честно говоря, у меня и начинаются маленькие проблемы. Ты готова?

– Валяй, Дуглас, – говорит Элизабет, в упор разглядывая его.

Огонь в глазах совсем не померк. Тот огонь, который наводил ее на совершенно безосновательные мысли о мудрости и обаянии. Тот огонь, который заставил ее отправиться к алтарю с мужчиной на десять лет моложе и пожалеть об этом уже через несколько месяцев. Тот огонь, который довольно быстро превращается в свет маяка, предупреждающий о близости рифов.

– Могу я сперва уточнить? – спрашивает с подоконника Поппи.