Замешательство

– Правда?

– Что правда?

– Будущее действительно вынесет нам вердикт?

Мне пришлось поразмыслить над ответом.

– Ну, полагаю, в этом смысл будущего.

– А они и правда на нас смотрят?

– Наши предки? Робби, это фигура речи.

– Когда она это сказала, я представил их всех вместе на одной из твоих экзопланет. Траппист… номер забыл. И у них был огромный телескоп. И они наблюдали за нами и смотрели, все ли у нас в порядке.

– Отличная метафора.

– Но все не так.

– Ну… да, ты прав. Все не так.

Робин кивнул, открыл «Маньяка» и притворился, что читает.

Я сделал то же самое с «Химической эволюцией». Но я знал, он выжидает подходящего момента, чтобы задать следующий вопрос. Так получилось, что терпения ему хватило на две минуты.

– А… как насчет Бога, папа?

Я надул губы, как рыба в аквариуме Гатлинбурга.

– Знаешь, когда люди говорят «Бог»… Ну, я не уверен, что понимаю, как они… Я имею в виду, существование Бога нельзя доказать или опровергнуть. Но судя по тому, что известно мне, эволюция – самое главное чудо из всех, какие случились в этом мире.

Я повернулся к сыну лицом. Он пожал плечами.

– Понимаешь, в чем дело… Мы же сидим на камне, который летает в космосе, верно? Существуют миллиарды планет, таких же славных, как Земля, населенных существами, которых мы даже не можем вообразить. Так с какой стати Бог должен быть похожим на нас?

Я снова вытаращил глаза.

– Почему же ты меня о нем спросил?

– Хотел убедиться, что ты не заблуждаешься.

Ох, господи, я расхохотался.

Ну что мы за пара. Уникальная. Обыкновенная. Я и мой сын. Я щекотал Робина, пока тот не взмолился о пощаде, что случилось примерно через три секунды.

Потом мы посерьезнели и стали читать. Шуршали страницы; мы без труда путешествовали, где хотели. Затем Робин спросил, не отрывая глаз от книги:

– Так что, по-твоему, случилось с мамой?

На одно ужасное мгновение я подумал, что он имеет в виду ночь аварии. Перебрал множество вариантов вранья, прежде чем сообразил, что речь о чем-то более простом.

– Я не знаю, Робби. Она вернулась во Вселенную. Стала чем-то другим. Все хорошее, что было в ней, перешло к нам. Теперь мы сохраняем ее в живых, когда вспоминаем о ней.

Он чуть склонил голову набок. Лицо моего сына сделалось отрешенным, как будто он удалился от меня.

– Мне кажется, она теперь саламандра.

Я повернулся к нему.

– Постой…что? Почему ты так решил?

Я знал почему: в Дымчатых горах обитали тридцать видов саламандр.