В рядах королевской династии

Или я буду лошадкой?

Пока я несла этот бред сивой кобылы, он продолжал делать вид, что пятится, а я медленно шла следом, так же степенно положив руки ему на плечи. Он взял меня за талию, делая вид, что собирается сопротивляться. Но женское зрение всегда подскажет, когда ответ ждать не обязательно. Потому я не особо удивилась, когда вместо сопротивления Гильберт приподнял меня обеими руками, развернулся и положил меня на шкуры, украшавшие диван. Темнокрылый гость молча спланировал с решетки и упорхнул в направлении двери.

Глава 4

Это утро было бурным. Я говорю – утро, но практически мы остановились где-то к обеду. Помнится, после мягких шкур мы побывали на полу на тех же шкурах, на столе, на лестнице с длинными ступенями, среди роскошного зимнего сада… В общем, как и обещал – отвечал на вопрос Гильберт долго и добросовестно. Когда в конце концов было решено, что мое любопытство удовлетворено, он подал мне длинное странное полотенце, обмотался таким же сам и повел показывать мне ванную. В ванной я погрустнела, поскольку решила, что все-таки мои животрепещущие фантазии не удовлетворены полностью.

Гильберт, видимо, почувствовал мою печаль и послал меня в душ первую. У него был наш современный душ – кабина с остеклением на манер витража. В этом мире охотно перенимали новшества из нашего мира. Интересно, а у нас есть что-нибудь отсюда – что-нибудь волшебное? Ну, кроме эльфийской принцессы.

Почему-то этот вопрос вызвал у меня печаль, а выйдя из душа я вообще пустила слезу. Меня разрывали чувства.

Мне тут все было чуждо, и я сама была чужой. Дико хотелось ощутить чего-нибудь домашнего. В то же время, мне было и невероятно хорошо здесь. Когда я представила, что мне придется покидать этот сказочный мир, где если подстерегают опасности – то за что-то, а не потому, что у соседки по лестнице критические дни и плохое настроение. А если кто-то оказывал поддержку – то это была именно поддержка, а не сочувствие и тайная радость, что у кого-то дела идут плохо, а у них вот хорошо.

Гильберт, наоборот, выпорхнул из душа бодрый и веселый. Увидев мои слезы, он насупился, но потом понял, что он здесь ни при чем, и пошел греть мне чай. На кухне нас повстречал терпеливый Гамлет («Не пей вина, Гертрруда» – заявил он мне). Гильберт призадумался – а не разлить ли и правда вина. Как-никак, средневековье, чаи здесь не были приняты. И он решил обучать меня местным традициям. Гамлет тоже получил закуску – в нескольких тарелках. Вина ему мы не дали.