В рядах королевской династии

Они развевались по воздуху, но будто не от ветра, а потому что так красивее. У ней были странные губы – не просто пухлые или капризные. Они словно были наполнены воздухом. И они казались невероятно красными. На незнакомке было полупрозрачное платье – черное, с длинным, волнительным подолом и нехилым вырезом. Она висела вниз головой, и они словно мирно беседовали. Ее лицо казалось насмешливым. Еще я успела рассмотреть пышную грудь со странной кожей и невероятно сексуальные сапоги на веревочках, в каких-то невообразимых шнуровках.

Ногти издали впечатляли черным цветом. Увидев меня, красотка пышно улыбнулась. Именно пышно – такими казались ее губы. Гильберт соизволил обернуться.

– А, детка. Иди сюда. Познакомься, это Изабелла.

Я подошла. Мы церемонно кивнули друг другу. Ее выражение лица продолжало оставаться насмешливым. Красотка с бледной кожей оказалась вампиршей.

– Представляешь, этот мерзавец ведет с ними переговоры. – поделился Гильберт.

– Инжей? – неправильно поняла я.

– Инжен. – автоматически поправил Гильберт.

 – Но речь не о нем. А о его самонадеянном хозяине.

– А… – я пыталась спешно сориентироваться. – А разве они не… того… Не вместе?

Гильберт моргнул, стараясь не кидать на меня полный упрека взгляд.

– Мне пора. – ответила Изабелла чистым сопрано. Я дружелюбно помахала ей рукой, Гильберт получил поцелуй в лоб из позы вниз головой. И тут случилась еще одна вещь, которая долгое время казалась мне фантастической. Изабелла раскинула руки, оттолкнулась одной ногой – едва заметно… и повисла в воздухе горизонтально полу.

А потом ее ноги уперлись в фонтанчик на лоджии, оттолкнулись, и она в мгновение ока исчезла. Я поморгала, но сомнений не было – прекрасная вампирша упорхнула безо всяких крыльев. Честное слово, если бы ее увидели наши долбанутые подростки, лишенные всякой предвзятости по отношению ко злу – они бы не усомнились, что быть вампиром это невесть какая радость. Я и сама так подумала, когда увидела нездоровый блеск в глазах Гильберта, посвященный упорхнувшей вампирше. И это – только что после такой обильной личной жизни.

– Э! Когда полетаешь – вернись и расскажи, в чем дело. – обратилась я к нему и уже собралась отлучиться и допить чай, пока у него все встанет на места. Ну или ляжет. Но Гильберт усадил меня на скамейку. Если честно, погода не располагала к сидению на открытом воздухе на холодных скамейках.

– Ух, какие они. – поделился он. – Я тебя как-нибудь с кем-нибудь познакомлю в твоем вкусе.