Юбилей

Я делаю вид, что не услышал ничего, а сам выбираю историю моих родителей.

– Мои родители это отец Федор и мать Оксана. Они встретились на вокзале. Моя мама работала на кассе, а отец тогда покупал билет. Очередь ждала, пока они насмотрятся друг на друга, а мама схитрила и взяла денег за билет больше, чем нужно. А вместе со сдачей дала свой номер телефона.

– Как это связано с тайной "десятилетия"?…

– Заткнись. – Галина улыбнулась, будто я пошутил. – Мама больше так с деньгами папиными не шутила. По крайней мере она так мне рассказывала.

Да и я при совместной с ними жизни ничего такого не видел. Я хочу сказать, что мои родители чувствовали любовь друг к другу всегда. Они жили друг другом. Приходя с работы домой, они обнимались так крепко, будто не виделись уже несколько лет. Я не удивлюсь, если вам покажется это бредом, но это чистая правда. Я помню одну их ссору при мне. Причина ссоры была в том, что папе не понравилось, что мама отдала плохой первый блин соседке. Ну, как "отдала". Просто соседка мимо проходила, а мама кинула ей первый ком на голову. Ещё скажу, что несколько дней назад эта соседка нагрубила отцу, вот мама и отомстила.

Да, они любили друг друга, но они не любили никого, кроме своих родственников. Моя семья никому никогда не помогала, и отказалась от своих друзей, ибо те предсказывали им плохое будущее. Их друзья были неправы в большей степени. Хотя скажу точно, что в их совместной жизни все было сладко да гладко. Я не застал их друзей, зато видел, как они защищали любые мои проказы и ставили на место воспитательниц и учителей, даже если они были неправы.

Мне от папы передался светлый цвет волос, нос и родинка над губой. От мамы у меня серые глаза и красивая улыбка.

Помню, я принес домой котенка. Папе пришлось принять его в нашу семью, так как мама любила кошек. Она была готова кормить Мурыча и убирать за ним. Его самая главная особенность была в том, что он почти всегда мурчал. Без остановки! Представляете?! Не мурчал, только когда боялся собак, когда ел и пил, когда срал и когда спал.

– Милота. – Я кивнул, и положил перевязанную руку на кресло. Да, она перевязана. Потом подробности.

– Ребенок я, кстати, был непослушный. Но со временем мой характер стал уравновешенным. Нет, не к сегодняшнему дню, а лет к десяти. Родители старались меня не баловать. Всё, что бы я ни сделал – понималось ими. При ошибках мне было не трудно поделиться всем с ними, ибо вместо ругачки я получал ценный совет.