Ты моя одержимость

Говорю ей:

–Гуля, я сама это могу сделать. И тебе не обязательно так себя вести со мной!

–Но господин будет злиться! -отвечает мне она, чем сильнее заставляет ненавидеть Глеба, хотя, думается, куда ещё сильнее то?

–Я не Глеб, и тебе не стоит за это переживать. Он что, вас тут насильно заставляет это делать? -спрашиваю, нахмурившись.

Если это так, то ему точно не поздоровится! Не позволю в доме моего отца устраивать рабские правила. Мы живём в двадцать первом веке, какой господин?!

–Сядь! -прошу её, указывая на кровать.

Девушка мнётся, но всё же усаживается, хоть всё так же не смотрит на меня. Так.

–Гуля, посмотри на меня, и я обещаю, что в камень ты не превратишься! -говорю шутливо, но при этом не забываю добавлять строгости.

Разве можно говорить с человеком и при этом не смотреть ему в глаза? Нет!

Гуля снова делает большую паузу, но всё же поднимает на меня свои карие глаза. Я говорила, что она милашка? Так теперь я в этом точно уверена.

–Так-то лучше, -я довольно улыбнулась, а она ответила тем же. -А теперь расскажи мне, что ещё за правила в моем доме ввели у вас?

Гуля молчит, потом решительно поднимается с места и говорит очень серьёзно.

–Я не могу вам рассказать, госпожа, – говорит уверенно, чем очень сильно удивляет меня. В её глазах горит решимость, но и я не собираюсь отступать.

–Расскажешь, Гуля, -говорю ей дружелюбно. – Я смогу тебе помочь, если понадобится.

Так что, сядь обратно и давай поговорим.

–Господин будет в ярости… -боевой тон отступает, и вот она снова мямлит.

–Не будет. Мы ему не расскажем, -обещаю ей, после чего Гуля снова садится и начинает говорить…

13.

Готова ли я была услышать такие подробности о жизни Глеба? Нет. Но теперь вся картина, о которой мне тут рассказала Гуля, перед глазами надолго останется. Я-то думала, чего это все так его слушают и боятся даже слово против сказать, а оказывается, тут у нас работают только беженцы, кто не смог получить документы по закону, и кто не смог вернуться.

Гуля и её старшая сестра стали одними из тех, кто задолжал Глебу. А про то, что её сестра стала одной из его секс-игрушек, я даже говорить не хочу. Бедные девочки, что же вас так угораздило-то…

Как же тошно осознавать, что в доме, где раньше жила только радость, теперь только грусть и печаль.