Цвет тишины

– Мисс Ройс, когда вы вернулись домой? – вдруг спросил он почти деловым тоном.

– Недавно… – тихо ответила я, не понимая цель вопроса.

– Но я не слышал, как дверь открывалась… – продолжил он, выводя пальцами круги на моем животе, обтянутом шелком. – Понимаете, в чем дело, мисс Ройс… Дверь должна была открыться и закрыться дважды, а раз я слышал лишь один раз, значит, вы столкнулись на входе с полуголой Бьянкой.

Я судорожно вдохнула и попыталась шагнуть от Блэка вперед, но он еще сильнее вдавил меня в свою грудь и… в кое–что еще.

Сердце так сильно билось, что он, наверно, слышал. И Блэк дышал так же тяжело, как и я.

Я хотела сказать ему, чтобы он убрал свои руки… И чтобы оставил в покое… Если он сейчас еще и издеваться начнет, то я не выдержу… Не знаю, что последует… слезы или истерика или ярость… но что–то последует…

Так много я хотела сказать громко и уверенно… но все желания улетучились, когда он поцеловал меня в плечо, а его рука с живота стала мучительно скользить наверх… через мои руки, прижимающие верх платья… через ложбинку между… Боже… к самой шее… и его пальцы мягко обхватили мою шею, заставив откинуть голову назад на его плечо.

– Мис…

– Я ее не тронул. – хрипло перебил он. – Бьянка пришла сюда за две минуты до того, как ушла…

Я замерла, распахнув глаза. А Блэк провел большим пальцем по моей нижней губе.

– Я сам вернулся домой незадолго до вас. – продолжал он, а я чувствовала, как его губы щекочут мое плечо. – Бьянка пришла почти сразу за мной и, не получив желаемое, ушла в том виде, что и появилась на пороге моей спальни.

Какая–то буря ликования начала зарождаться в моей груди.

– Вы… вы прогнали ее?

– Да…

Буря радости тут же почернела, ведь кое–что не сходилось с его историей… а именно…

– Как она вошла, мистер Блэк?

Я думала, что сейчас подловлю его на том, что он сам впустил ее и привел в свою спальню, и мы, наконец, закончим этот разговор, но он тут же ответил, продолжая ласкать меня руками:

– Служба безопасности не выполнила мой приказ, и ее отпечатки так и остались в базе памяти нашего дома.

Нашего… Он сказал «нашего» дома… Моего с ним дома…

Его рука на моем бедре начала собирать подол платья вверх… Шелк щекотал ногу, когда платье мучительно медленно поднималось наверх.

Я почти умерла, но должна была спросить самое важное.

– По… почему вы прогнали ее? – еле выговорила я, умирая от предвкушения его ответа.