Нашей свадьбы не будет?

Не за мной, а просто отдохнуть, и постаралась быстро смешаться с толпой. Чтобы потом, так же быстро, сбежать. Но, он быстро подошел к бармену, и тот показал ему пальцем прямо в мою сторону. О боже, только не это. Меня сдали…

Нужно было тоже смело сделать несколько шагов ему навстречу, но я наоборот еще дальше попыталась отойти. По мере Лешкиного приближения, я поняла, что лицо не выражает ничего хорошего для меня… Он очень разозлился.

Не совсем понятно почему. Себе позволял отдыхать каждый раз, когда мы ссорились, а мне что, нельзя даже потанцевать? «Бармен предатель! Надо было другое место выбрать, и кто меня сюда потянул…»

Наконец дичь, то есть я, была поймана охотником. Я снова почувствовала его сильные руки на своей спине. Майка была мокрая, наверное, ему это неприятно…

– Какая ты довольная… – медленно сказал Алекс мне прямо в ухо, – зря времени не теряешь! И давно ты так гуляешь от меня???

В его голосе ревность и злость? Или он презирает меня за это желание повеселиться хоть раз?

– Я что, не имею право потанцевать? – уточнила я, – Или это только тебе можно, а я должна грустно сидеть у окна?

– По-моему грустно у окна сижу я!

– Когда я была дома, ты не сидел!!!

– Откуда ты знаешь, где я сидел?!

– Вот именно, откуда? Может и не сидел, лежал! Понятия не имею, что ты делал! – Я попыталась вырваться.

Он еще сильнее прижал меня к себе. Обнял и приподнял. Провел губами по моей шее.

– Может, … поговорим об этом? – Уже тихо на ухо сказал он мне уже совсем другим голосом.

Похоже, Алекс не отпустит. Я, с надеждой, выставила перед собой руки, откинулась и заглянула в глаза. Его лицо было напряженным, в глазах горел знакомый огонь. Мне показалось, что сейчас он меня поцелует.

От страсти у него дрожали губы, он кусал их и еле сдерживался.

– О чем поговорим? О моих танцах, или о твоих?

– Я без тебя не танцую ни с кем! И вообще, … ты меня не знаешь!

– И что мне делать? Догадываться? Сколько еще я буду думать о твоих термоядерных женских парфюмах на одежде? Мне надоело, Леш, пусти!!!

Он поставил меня, чуть расслабил руки, но не отпускал.