Башня Нерона

И мы продолжали наш путь: Мэг и Лу шли рядышком, я тащился позади. Хотелось бы сказать, что я «прикрывал тыл» или выполнял какую-нибудь другую важную задачу, но, скорее всего, Мэг просто про меня забыла.

Над головой горели забранные решетками лампы, отбрасывая на кирпичные стены такие же решетчатые, как тюремная клетка, тени. Пол, покрытый грязью и слизью, вонял как старые бочки с «вином», которые Дионис не позволял выбросить из своего погреба, хотя их содержимое давно уже превратилось в уксус. По крайней мере, кеды Мэг перестали вонять лошадиным навозом – теперь они были вымазаны новыми ядовитыми отходами.

Когда очередной миллион миль остался позади, я осмелился спросить:

– Мисс Лу, куда мы идем? – И сам испугался – так громко и гулко прозвучал мой голос в темном туннеле.

– Подальше от мест, где нас будут искать, – ответила она таким тоном, будто я спросил о чем-то очевидном. – Нерон контролирует почти все камеры наблюдения на Манхэттене. Нужно пропасть с его радара.

Очень странно было слышать, как галльская воительница говорит о радарах и камерах.

Мне снова стало интересно, как Лу попала к Нерону на службу.

Скрепя сердце я должен признать, что императоры, входившие в Триумвират, в сущности, были малыми богами. И очень придирчиво выбирали, кому из их последователей будет позволено провести вечность рядом с ними. С германцами все понятно. Охранники императоров, конечно, тупые и жестокие – зато до невозможности преданные. Но почему галлийка? Наверняка Нерон ценит Лугусельву не только за блистательное владение мечом.

Похоже, мои подозрения чувствовались даже на расстоянии. Лу оглянулась и, заметив мое хмурое выражение, сказала:

– Аполлон, если бы я хотела вас убить, вы бы уже были мертвы.

Так и есть, подумал я, но Лу могла бы добавить: «Если бы я хотела обманом заставить вас идти куда я скажу, чтобы живьем доставить к Нерону, я бы вела себя именно так, как сейчас».

Лу ускорила шаг. Мэг сердито посмотрела на меня, словно говоря «Не обижай мою галлийку», и побежала ее догонять.

Я потерял счет времени. Прилив адреналина, случившийся во время схватки в поезде, схлынул, сменившись усталостью и болью. Конечно, я по-прежнему бежал от смертельной опасности, но в последние полгода я почти все время только этим и занимался. Не могу же я бесконечно находиться в состоянии дикой паники.