Греческие герои. Рассказы Перси Джексона

Все логично! У кого еще, кроме бога любви, могли быть такой невероятный и роскошный особняк, невидимые слуги, домашний кинотеатр и горки в бассейне? И Эрос назвал ее имя! У него определенно был вкус. Он просек, что кроме ее дурацкой красоты Психея ничего собой не представляла. Наконец-то старшая сестра получит то, что она всегда заслуживала!

– О Психея! – воскликнула она. – Мне так жаль. Ты не против, если я оставлю тебя на секунду?

Старшая сестра выбежала из комнаты. Она задержалась в кабинете мужа ровно настолько, чтобы крикнуть ему в лицо: «Я с тобой развожусь!» – после чего запрыгнула на самую скорую лошадь в конюшне и покинула царство.

Ни разу не остановившись, она доскакала до той скалы, откуда ее впервые забрал Зефир. Поднявшись на вершину, она закричала:

– Я здесь, Эрос! Бери меня, моя любовь!

И спрыгнула, разбившись насмерть.

Боюсь представить, как же хохотал Зефир. Нельзя взойти на борт, пока не объявили ваш рейс. Это все знают.

Тем временем Психея продолжила свой путь.

– Но знаешь, что самое странное? – сказала под конец Психея. – Эрос заявил, что теперь женится на моей сестре. И назвал твое имя.

Вспыхнув страстью, средняя сестра выбежала из дворца, приказала приготовить ей лошадь, помчалась к скале и с искренней верой в сердце прыгнула навстречу смерти.

Психея поступила жестоко? Наверное. Но если кто и заслуживал путешествия в один конец с пятисотфутовой скалы, то это те две леди.

Разобравшись с сестрами, Психея отправилась в долгий путь по Греции, переходя из одного города в другой, полная решимости найти Эроса. Она заходила в его храмы и проверяла небольшие святилища у дорог. Спрашивала в фитнес-центрах, ночных клубах и на собраниях изучающих Библию – в общем, везде, где мог зависать бог любви. Но безуспешно.

Все потому, что у Эроса были свои проблемы.

Когда он оставил Психею, он думал лишь о том, чтобы убраться подальше от всего, что напоминало о неудачном браке: может, найти какую-нибудь пещеру, где он сможет затаиться на ближайшие пару столетий, пока гнев Афродиты не сойдет на нет.

Одна капля горячего масла не должна вызывать такую муку. Она разъедала его божественную сущность. Эта боль была самой страшной из всех, что он когда-либо испытывал… разве что за исключением той боли, что пронзила его сердце, когда он впервые увидел Психею.