Гробница тирана

Фрэнк постучал в дверь: три громких удара, два с паузами и два почти без перерыва.

Дверь тут же открылась внутрь. На пороге стоял раздетый по пояс улыбающийся циклоп.

– Заходите! – сказал Тайсон. – Мне делают татуировку!

8

Тату! Кому тату?

Бесплатно в книжном магазине

Там еще большой кот

Cовет: никогда не заходите туда, где циклопам делают татуировки. Запах там стоит такой, словно в бочке с чернилами кипятят кожаные сумки. Кожа у циклопов гораздо толще человеческой, и чтобы ввести в нее краску, нужно сильно раскалить иглу – отсюда и запах гари.

Откуда мне это известно? Меня с циклопами связывают долгие и не самые приятные отношения.

Тысячи лет назад я убил четверых любимцев отца, потому что они выковали молнию, которой он убил моего сына Асклепия. (И еще потому, что я не мог убить истинного виновника, то есть, кхм, Зевса.) За это меня сослали на Землю в облике смертного в первый раз. Вонь горелого циклопа навеяла мне дивные воспоминания о тех временах.

Потом я еще не раз встречался с циклопами: сражался с ними бок о бок в Первой войне титанов (не снимая с носа прищепки), пытался научить их изготавливать нормальные луки, хотя у них проблемы с восприятием глубины, застал одного сидящим на унитазе, когда путешествовал по Лабиринту с Мэг и Гроувером. И выкинуть эту картинку из головы у меня теперь никогда не получится.

Прошу заметить: к Тайсону у меня нет никаких претензий. Перси Джексон объявил его своим братом.

После последней войны с Кроносом Зевс назначил его генералом и пожаловал ему прекрасную палку.

Для циклопа Тайсон был вполне ничего. Места он занимал не больше чем крупный человек. Никогда не ковал молний для убийства тех, кто мне дорог. Его большой карий глаз смотрел так по-доброму, а улыбка была такой широкой, что он казался почти таким же милым, как Фрэнк. А главное – он помогал гарпии Элле восстанавливать утерянные Сивиллины книги.

А как еще завоевать сердце бога прорицаний, если не восстанавливая утерянные книги с пророчествами?

Однако когда Тайсон повернулся, чтобы провести нас в книжный магазин, я едва не вскрикнул от ужаса.

Мне показалось, будто у него на спине вытатуировано полное собрание сочинений Чарльза Диккенса. Его шея и лопатки были покрыты фиолетовыми, цвета синяков, строчками мелких букв, прерываемых лишь старыми белыми шрамами.

Фрэнк, шедший рядом, прошептал:

– Не надо.

К горлу подступали слезы.