Гробница тирана

Как ей удается делать это без очков, ума не приложу.

Без украшенных стразами очков-«кошечек» ее лицо казалось старше, глаза – темнее, а взгляд – серьезнее. Я бы даже сказал, что она повзрослела, если бы она не вернулась из конюшни в зеленой футболке с блестками и надписью «VNICORNES IMPERANT!»[23 - С латыни эту фразу можно перевести как «Единороги рулят».].

– А что, если у меня нет плана? – спросил я.

Я думал, что Мэг швырнет в меня второй ботинок. Но вместо этого она сказала:

– Есть.

– Есть?

– Ага.

Может, ты его пока не додумал, но к утру додумаешь.

Я не понял, приказывает она мне, пытается подбодрить или просто недооценивает опасность, с которой мы столкнулись.

«Будь силен, – велела мне Лупа. – Так мы начнем».

– Ладно, – осторожно сказал я. – Что ж, для начала, думаю, мы могли бы…

– Не сейчас! Завтра. Никаких спойлеров.

Ага. Вот теперь это Мэг, которую я знал и терпел.

– Чего ты привязалась к этим спойлерам? – спросил я.

– Ненавижу их.

– Я пытаюсь посоветоваться с тобой насчет страте…

– Нет.

– Рассказываю о своих идеях…

– Нет. – Она отбросила в сторону кед, накрыла подушкой голову и приглушенным голосом приказала: – Спи!

Сопротивляться прямому приказу я не мог. На меня нахлынула усталость, и мои веки сомкнулись.

11

Грязь и жвачка

Их у Лавинии хватит на весь сенат

Как отличить сон от кошмара?

Если в нем жгут книги, то это наверняка кошмар.

Я оказался в Римском сенате – не в знаменитом грандиозном зале, каким он был во времена Республики и Империи, а в старом Сенате эпохи Римского царства.

Стены из глинобитного кирпича были небрежно окрашены в белый и красный цвета. От пылающих жаровен поднимался дым, и копоть оседала на оштукатуренном потолке.

Никакого изысканного мрамора. Никакой роскоши вроде экзотического шелка или имперского пурпура. Это был старый грубый Рим, алчущий и порочный. На царских стражах поверх пропитавшихся потом туник были надеты кожаные доспехи.

Они были вооружены копьями с грубо сработанными железными наконечниками, а к их шлемам крепились волчьи шкуры. У подножия вытесанного из каменной глыбы и застеленного мехами трона на коленях стояли рабыни. Вдоль стен были расставлены простые деревянные скамьи – места для сенаторов, больше походивших на пленников или зрителей, чем на могущественных политиков. В те времена сенаторы были уполномочены только голосованием выбирать нового царя, когда прежний умирал.