Красная пирамида

А сейчас я вдруг почувствовал себя в роли, о которой почти успел позабыть: роли старшего брата.

– Все будет хорошо, – сказал я, стараясь, чтобы мои слова звучали уверенно. – Ну сама подумай: если бы Амос хотел сделать нам что-то плохое, у него была бы куча возможностей. Так что ни о чем не беспокойся и постарайся заснуть.

– Картер?

– Что?

– Это ведь было волшебство, правда? То, что случилось в музее с папой, и лодка Амоса, и этот дом… Все это какая-то магия.

– Мне тоже так кажется.

Я услышал, как она вздохнула.

– Хорошо. По крайней мере, я не сошла с ума.

– Ага. А теперь ложись. Сладких снов, – пожелал я ей. И тут же сообразил, что не говорил Сейди этих слов давным-давно – с тех самых пор, когда мама была еще жива и мы все вместе жили в Лос-Анджелесе.

– Я скучаю по папе, – услышал я вдруг. – Знаю, мы с ним почти не виделись последнее время, но все равно… мне очень его не хватает.

У меня защипало в глазах, и я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Не хватало еще раскиснуть – сейчас, когда Сейди нуждается в моей поддержке, а папа – в помощи.

– Мы найдем его, – пообещал я. – Спокойной ночи.

Я еще постоял возле стены, прислушиваясь, но все, что мне удалось расслышать, – довольное мяуканье и резвые прыжки Пышки, осваивающейся на новом месте. Что ж, хотя бы кто-то из нас не унывает.

Я разделся и забрался в постель. Одеяло было чудесное – легкое и теплое, но устроиться уютно на могильном подголовнике у меня так и не получилось.

Когда у меня окончательно свело шею, я просто спихнул его на пол и заснул, подсунув под голову руку.

Это была моя первая серьезная ошибка.

6

Завтрак с крокодилом

Картер

Даже не знаю, как это описать. Это был не кошмарный сон: мое видение оказалось куда реальнее и от этого еще страшнее.

Засыпая, я почувствовал, как мое тело становится легким, почти невесомым. Я воспарил над кроватью, обернулся и увидел внизу свое собственное спящее тело, укрытое одеялом.

Моей первой мыслью было: «Я умираю». Но вскоре я осознал, что вовсе не умер и не превратился в привидение. Просто мое тело стало другим – золотисто-сияющим, с крыльями вместо рук. Я превратился в птицу. (Нет, Сейди, не в цыпленка. В золотую птицу. Слушай, ты дашь мне рассказать или нет?)

И я знал, что не сплю, потому что я никогда не вижу цветных снов. И уж точно в моих снах не бывает такого богатства ощущений.