Красная пирамида

Мне сразу вспомнилось, как часто отец тревожно оглядывался через плечо, копируя какие-нибудь древние письмена, или ни с того ни с сего вытаскивал меня из постели в три часа ночи, твердя, что нам срочно нужно переехать в другую гостиницу. Вспомнилось, как он запрещал мне заглядывать в его сумку или срисовывать какие-нибудь изображения со стен старых храмов – так строго, будто от этого зависела наша жизнь.

– Так ты поэтому никогда не появлялся рядом? Потому что папу изгнали и ты больше не хотел с ним знаться? – напустилась на Амоса Сейди.

– Дом запретил мне общаться с ним. Я очень любил Джулиуса, Сейди. И мне было очень больно, что я вынужден держаться в стороне и от брата, и от вас, моих племянников. Но я просто не имел возможности с вами видеться, вплоть до вчерашнего вечера, когда я попросту не мог оставаться безучастным и не попытаться помочь. Джулиус уже несколько лет с навязчивым упорством разыскивал Осириса. Горе и чувство вины за то, что случилось с вашей мамой, совсем извели его.

Когда же мне стало ясно, что Джулиус собирается снова нарушить закон Искандара, чтобы попытаться исправить прежние ошибки, я понял, что должен его остановить, ведь повторное преступление против главного закона магии карается смертью. Увы, моя попытка вразумить его провалилась. Хотя уж я-то должен был знать, до чего он упрям.

Я сидел, уставившись в тарелку с давно остывшей едой. Пышка вспрыгнула на стол и с урчанием потерлась о мою руку, косясь на недоеденный завтрак. Не встретив возражений с моей стороны, она нахально подсела поближе и принялась за бекон.

– Вчера ночью, – снова заговорил я, – в музее появились девушка с ножом и мужчина с раздвоенной бородой. Они тоже маги? Из Дома Жизни?

– Да, – кивнул Амос. – Как раз им поручено следить, чтобы ваш отец не натворил ничего запретного. Вам повезло, что они вас не тронули.

– Вообще-то девушка хотела нас прикончить, – вспомнил я. – А тот дядька с бородой сказал, что еще не время.

– На убийство они идут только в случае крайней необходимости, – сказал Амос.

 – Пока они будут ждать, выясняя, представляете ли вы угрозу.

– А какая в нас может быть угроза? – удивилась Сейди. – Мы же просто дети! И про вызывание богов мы ничего не знали.

Амос со вздохом отодвинул тарелку.

– Как вы думаете, почему вас растили по отдельности?

– Потому что Фаусты привлекли папу к суду, – сказал я как само собой разумеющееся. – И он проиграл.

– На самом деле тому есть и другая причина.