Красная пирамида

Листы папируса были грубые и жесткие на ощупь, и я невольно заинтересовалась: как же бедные египтяне обходились в смысле туалетной бумаги? Если они делали ее из папируса, то неудивительно, что у них такая странная походка.

Напоследок я вытащила из шкатулки небольшую восковую фигурку.

– Жуть, – не удержалась я.

Это был маленький, грубо вылепленный человечек – как будто тот, кто его сделал, очень спешил. Руки у него были скрещены на груди, рот широко открыт, а ноги оказались обрезаны на уровне колен. Вокруг пояса фигурки была обмотана прядь человеческих волос.

Пышка вспрыгнула на стол и внимательно обнюхала человечка. Чем-то он ее очень заинтересовал.

– Больше там ничего нет, – разочарованно сказал Картер.

– А на что ты рассчитывал? У нас и так отличная добыча: кусок воска, рулон древнеегипетской туалетной бумаги, уродливая статуэтка…

– Я надеялся найти что-то, что бы объяснило, что случилось с папой. Или как нам вернуть его обратно. Или хотя бы кто был тот огненный человек, которого он вызвал из камня…

Я подняла восковую статуэтку и сказала ей:

– Ты слышал, что сказал мой брат, мелкий корявый тролль.

Ну-ка говори, что тебе известно.

Вообще-то я просто шутила. Но восковой человечек внезапно размяк и стал теплым, как живое существо. И сказал:

– Отвечаю на зов.

Я взвизгнула и уронила его на стол, так что он упал прямо на голову. А кто бы на моем месте не испугался?

– Ой! – отреагировал на это человечек.

Пышка подскочила обнюхать его, и коротышка залопотал на каком-то неведомом наречии.

Возможно, на древнеегипетском, уж не знаю. Когда это не подействовало, он снова перешел на английский и завопил:

– Пошла вон! Я тебе не мышь!

Опомнившись, я подхватила Пышку и ссадила ее на пол.

Картер во все глаза таращился на человечка, и лицо у него было почти такое же белое и перекошенное.

– Кто ты такой? – наконец выдавил он из себя.

– Кто я? Шабти, конечно! – ворчливо отозвалась фигурка, ощупывая свою слегка помятую голову.

Он по-прежнему походил на поделку трехлетнего ребенка, только теперь это была ожившая поделка. – Хозяин называет меня Клецкой, но я нахожу такое прозвище оскорбительным. Мне больше приличествует имя Высшая-Сила-Сокрушающая-Врагов!

– Отлично, Клецка. Приятно познакомиться, – сказала я.

Кажется, человечек нахмурился, хотя судить о выражении его бесформенной физиономии было трудновато.

– А ты вообще не должна меня включать! Это может делать только хозяин.