Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора

Мы продвигались к центру внутреннего двора, пригибаясь, лавируя и перепрыгивая через множество трупов, которые вновь оживут еще до того, как настанет время вечерней трапезы. Я мог бы сделать множество смешных снимков, но здесь такие прикольчики осуждаются. В общем-то, это можно понять. Сами представьте: вас щелкнули на мобильник, когда вы померли в какой-нибудь самой дурацкой позе. Снимок, ясное дело, становится в Инстаграме бешено популярным, и в ваш адрес потом несколько столетий подряд отпускают шуточки.

Хафборн и Мэллори прорубали нам путь сквозь полчища берсерков. Ти Джей выстрелил в голову Чарли Фланнагану. Тот жутко всегда веселится, когда с ним такое проделывают. Только не спрашивайте меня, почему ему это так нравится. Я не знаю.

Мы увернулись от огненного дождя раскаленных смоляных шаров, которые выплюнули катапульты с балконов. Вступили в кратенький бой на мечах с Большим Лу. Классный вообще-то парень. Живет на четыреста первом этаже. Вот только хочет всегда помирать в боях не иначе как чтобы ему отрубили голову.

А попробуйте-ка, когда он такой высоты. Ростом почти семь футов. Поэтому он всегда выискивает на поле Хафборна Гундерсона. Тот ведь и сам немаленький, и с задачей быстро справляется.

Мы умудрились дойти не замеченными драконами до самой опушки леса. Хафборн, Мэллори и Ти Джей, рассредоточившись и укрываясь за стволами деревьев, двинулись к чаще. Мы с Алекс тоже начали пробираться через густой кустарник. Казенный меч мне оттягивал руку. Балансировка у него была совсем не как у Джека, да и все остальное оставляло желать лучшего, за исключением лишь одного достоинства: он молчал.

С таким оружием мне, естественно, приходилось соблюдать предельную осторожность, а вот Алекс спокойно себе шла вперед вообще с пустыми руками, и, похоже, ее ничуть не тревожило, что она, единственная из нас, представляет собой яркую зелено-розовую мишень.

Какое-то время спустя наша игра в молчанку меня достала, и я сказал:

– Мы с тобой раньше виделись.

Ты в молодежном убежище на Уинтер-стрит не бывала?

Она фыркнула:

– Ненавижу это место.

– Вполне разделяю. Целых два года провел на улице.

Изогнув бровь над левым янтарным глазом, она холодно глянула на меня.

– Считаешь, что это нас как-то сближает?

Вид ее говорил куда больше произнесенных слов. Отвали, читал я на ее лице, можешь кого и что хочешь там ненавидеть, только не лезь ко мне.

Другой бы на моем месте, может быть, и заткнулся.