Кровь Олимпа

Он попытался поджечь кошку ради забавы, ударил ножом лошадь и отпустил ее носиться по форуму; его даже подозревали в попытке испортить осадные орудия и убить собственного центуриона во время учений.

Если бы Рейна смогла это доказать, Брюса приговорили бы к смерти. Но поскольку доказательства были косвенными, а семья Брюса богата, могущественна и обладала большим влиянием в Новом Риме, ему вынесли легкий приговор – изгнание.

– Да, понтифик, – медленно проговорил Брюс, – но, если позволите, те обвинения остались недоказанными.

У Майка Кахейла был такой вид, будто он с трудом сдерживает рвотный позыв.

Октавиан улыбнулся:

– Я верю, что каждый человек заслуживает второго шанса. Ты откликнулся на мой призыв о наборе новых рекрутов. У тебя есть подобающие верительные грамоты и рекомендательные письма. Клянешься ли ты выполнять мои приказы и служить легиону?

– Безусловно, – ответил Брюс.

– Тогда ты восстановлен на службе и находишься на испытательном сроке, – постановил Октавиан, – до тех пор, пока не проявишь себя в битве.

Он сделал знак Майку, тот порылся в поясной сумке, выудил оттуда висевшую на кожаном шнурке свинцовую табличку с надписью «probatio»[2 - Испытание (лат.).] и надел шнурок на шею Брюсу.

– Доложишь командиру пятой когорты, – велел Октавиан. – Им может понадобиться новая кровь, свежие перспективы. Если у центуриона Дакоты возникнут с этим какие-то проблемы, скажи ему, пусть обращается ко мне.

Брюс улыбнулся, словно ему только что вручили острый нож:

– С удовольствием.

– И, Брюс… – лицо Октавиана под белым покрывалом выглядело отвратительно – сощуренные глаза, запавшие щеки, слишком тонкие, бескровные губы. – Сколько бы денег, власти и престижа семья Лоуренсов ни вносила в легион, запомни: моя вносит больше. Я лично за тебя поручился, как ручаюсь за всех новых рекрутов. Следуй моим приказам – и быстро поднимешься. Пожалуй, скоро у меня будет для тебя небольшое дельце – возможность доказать твою верность. Но если пойдешь против меня, я не буду столь мягок, как Рейна.

Улыбка Брюса померкла. Казалось, он хотел что-то сказать, но потом передумал и вместо этого кивнул.

– Хорошо, – проговорил Октавиан. – А еще подстригись, а то выглядишь как один из этих мерзавцев граекусов. Свободен.

Когда Брюс ушел, Майк Кахейл покачал головой:

– Вместе с этим стало две дюжины.

– Это хорошая новость, мой друг, – заверил его Октавиан. – Нам нужна дополнительная живая сила.