Метка Афины

И теперь, шагая по этому миниатюрному городу, она не могла отделаться от мыслей вроде: «Мне следовало бы спроектировать такой купол. Как чудесно эта колоннада обрамляет дорогу к внутреннему дворику». Кто бы ни спроектировал Новый Рим, он явно вложил в работу кучу времени и душу.

– У нас лучшие архитекторы и строители в мире, – сказала Рейна, словно прочитав ее мысли. – Так уж повелось в Риме с древних времен. Многие полубоги, отслужив в легионе, продолжают жить здесь, поступают в наш университет, остепеняются и заводят семьи.

«Это в каком же смысле?» – подумала Аннабет. Должно быть, она неосознанно нахмурилась, потому что Рейна рассмеялась.

– Да уж, ты боец, – признала претор. – У тебя глаза горят огнем.

– Извини, – попыталась загладить неловкость Аннабет.

– Не стоит. Я ведь дочь Беллоны.

– Римской богини войны?

Рейна кивнула, потом отвернулась и свистнула, будто подзывая такси. В следующий миг к ним уже мчались две металлические собаки – механические борзые, одна серебряная, другая золотая.

– Мои любимцы, – пояснила Рейна. – Аурум и Аргентум. Не возражаешь, если они погуляют с нами?

И снова Аннабет посетило чувство, что это вовсе не просьба. Она заметила, что зубы у борзых размером со стальные наконечники стрел. Пусть в городе и запрещено носить оружие, но собачки Рейны могли бы разорвать Аннабет на куски, если бы пожелали.

Рейна привела гостью в кафе под открытым небом, официант которого явно ее знал. Он улыбнулся и протянул ей большой стакан «на вынос», потом предложил такой же Аннабет.

– Хочешь попробовать? – спросила Рейна. – Здесь подают потрясающий горячий шоколад. Не римский напиток, конечно…

– Шоколад пьют везде, – заметила Аннабет.

– Точно.

Стоял теплый июльский денек, но Аннабет, поблагодарив, взяла стакан. Они двинулись дальше, золотая и серебряная собаки Рейны брели рядом.

– В нашем лагере Афина – это Минерва, – сказала Рейна. – Тебе известно, чем ее римское воплощение отличается от греческого?

Прежде Аннабет об этом не задумывалась. Ей вспомнилось, как Терминус отозвался о ее матери «та богиня», как будто она каким-то образом оскандалилась. А Октавиан вел себя так, словно само существование Аннабет оскорбительно.

– Полагаю, Минерву здесь не слишком почитают?

Рейна подула на исходивший паром стакан.