Люблю ее, прости!

Алиса подвела стрелки и быстро нанесла румяна.

Она уже поняла, что зря устроила все это в больнице. Теперь медсестры смотрели с осторожностью, не выкинет ли она еще что-нибудь. Слава богу, смена уже пришла другая, и другие девчонки заходили проведать из соседних палат. Все было нормально.

Все пузатые, веселые. Такое чувство, что гордятся своими животами и выпячивают, чтобы побольше казались.

Алиса тоже уже не прятала живот. Как будто, это – трофей.

В холле были парочки. Некоторые с детьми. Взволнованные глаза.

Одна девушка плакала на плече у парня. Она была самая расстроенная из всех.

– Привет! Аль, рад видеть тебя. Ну, ничего страшного не случилось пока, выглядишь здоровой!

Он пошутил. Глаза смеялись.

– Привет. Прости за истерику. Мне показалось, что здесь я останусь навсегда. Ты же знаешь, еще не лежала в больнице никогда.

– Ты и не лежишь в больнице. Ты, как мне сказали, «сохраняешься».

– Не знаю. Я до сих пор еще не поняла, что здесь делаю. Вот зачем мне это сейчас надо!

– Надо, не надо, все равно уже поздно выбирать.

– Хорошо, а как ты? Я даже не спросила. Может у тебя девушка есть, и она будет ревновать?

–А это неважно. Мы же друзья? Ну… ты же не стала со мной вот так жить. Так и давай оставаться друзьями. Завтра я еще приеду.

– Нет. Не надо завтра. У меня все есть. Даже друг теперь есть настоящий.

Алиса занервничала, но вид постаралась сохранить безмятежный. В крайнем случае, она знала приемы, как избавится от всяких девушек.

Никита со своей не расстанется, только если у Алисы будет парочка немецких внедорожников последней модели и золотой унитаз в своем особняке.

Хотя, что его винить… Если бы к ней «подкатил», в принципе, симпатичный мужчина возраста отца, но с большими деньгами, она бы тоже Нику сказала: «Пока, мальчик!». Поэтому… Злость уже давно отступила. Ревность тоже.

Как любил говорить ее друг детства: «Чтобы понять, просто поменяйся местами.

Она и подумала. Да, именно так же, как Никита. Возможно, она бы страдала, купаясь в роскоши, но скорее всего ей было бы наплевать. Пусть у нее муж и староват, зато добился в жизни всего, и не живет с соседями в съемной квартире.

Все, что она сейчас имеет, это ребенка в животе, друга, который вряд ли сможет троих обеспечить (только если необходимым) и придурошных родителей, которым и говорить–то ничего не хочется.