Перси Джексон и последнее пророчество

Не спрашивайте почему, но комната отдыха стала негласной штаб-квартирой для военных советов, хотя когда мы с Аннабет и Хироном вошли, собрание скорее напоминало соревнование «кто громче крикнет».

Кларисса так и не сняла боевые доспехи, за плечами у нее висело электрическое копье. (Вообще-то это ее второе электрическое копье, потому что первое сломал я. Она назвала копье «Калечащий», но все втихомолку прозвали его «Калека».) В руках дочь Ареса держала свой шлем в виде кабаньей головы, за пояс был заткнут нож.

Как раз сейчас она орала на Майкла Ю, нового старосту домика Аполлона, – презабавное зрелище, учитывая, что Кларисса была на целый фут выше. Майкл стал старостой вместо Ли Флетчера, погибшего в бою прошлым летом. Росту в Майкле было четыре фута и шесть дюймов, да еще фута на два чувства собственного достоинства.

Мне он напоминал остроносого хорька со сморщенной мордочкой – то ли из-за того, что он постоянно хмурился, то ли потому, что слишком много времени проводил, стреляя из лука.

– Это наш трофей! – вопил он, привставая на цыпочки, чтобы заглянуть Клариссе в лицо. – А если тебе это не по нраву, поцелуй мой колчан!

Собравшийся вокруг стола народ (братья Стоуллы, Поллукс из домика Диониса, Кати Гарднер, дочь Деметры) старался не смеяться. Даже Джейк Мейсон, спешно назначенный староста домика Гефеста, сдержанно улыбался. Только сидевшая рядом с Клариссой Селена Боргард ни на кого не обращала внимания, безучастно рассматривая натянутую поперек стола сетку.

Перед ней стояла нетронутая чашка горячего шоколада. Несправедливо, что девушке пришлось сюда прийти. Как могут Кларисса с Майклом ругаться из-за каких-то дурацких трофеев, когда Селена только что потеряла Бекендорфа?

– ПРЕКРАТИТЕ! – заорал я. – Ребята, вы что это делаете?

Кларисса сердито зыркнула на меня.

– Скажи Майклу, чтобы не вел себя как жадный урод.

– Ой, уж кто бы говорил, – огрызнулся Майкл.

– Я здесь только для того, чтобы поддержать Селену! – закричала Кларисса.

 – Иначе я бы вернулась в свой домик.

– О чем вы говорите? – требовательно спросил я.

Поллукс кашлянул.

– Кларисса отказалась говорить с нами до тех пор, пока этот вопрос не будет решен. Она молчала три дня.

– Это было чудесно, – тоскливо заметил Трэвис Стоулл.

– Что еще за вопрос? – допытывался я.

Кларисса повернулась к Хирону.

– Вы ведь за все отвечаете, так? Мой домик получит то, что нам причитается, или нет?

Хирон поскреб копытом пол.