Тёмное пророчество

На самом деле, если я верно угадал личность нашего врага, то весь квест оборачивался жуткой неловкостью. Я надеялся, что ошибся. В конце концов, я мог бы остаться на Станции и руководить операцией, а Калипсо и Лео пошли бы в бой. Это было бы честно – я все-таки вымыл посуду.

Лео убрал тарелки. Его глаза бегали из стороны в сторону, словно он решал невидимое уравнение.

– Проект, над которым работает Джозефина, – сказал он. – Она собирает какое-то отслеживающее устройство. Я не спрашивал, но… видимо, она хочет отыскать Джорджину.

– Естественно, – в голосе Калипсо зазвучал металл. – Представь себе, каково это – потерять ребенка.

У Лео покраснели уши.

– Ну да. Я тут подумал… Если мы доберемся до Фестуса, я проведу кое-какие расчеты, может, перепрограммирую его архимедову сферу…

Калипсо махнула рукой – в прямом смысле этого слова – и бросила полотенце. Со звонким «шлеп!» оно упало в раковину.

– Лео, все не запрограммируешь!

– Я и не пытаюсь, – недоуменно моргнул он. – Я просто…

– Ты пытаешься все починить, – перебила его Калипсо.

 – Все проблемы для тебя как поломки в механизме. Джо и Эмми по-настоящему страдают. Эмми сказала, что они даже готовы покинуть Станцию и сдаться императору, если это спасет жизнь их дочери. Им не нужны гаджеты, шутки или ремонт. Попробуй хоть раз послушать людей!

Лео вытянул руки. На этот раз он не знал, чем их занять.

– Послушай, малыш…

– Нечего сюсюкать! – огрызнулась она. – Не смей…

– АПОЛЛОН? – прогремел из главного зала голос Джозефины.

Страха в нем не было, но вот напряжение явно чувствовалось – прямо как в атмосфере на кухне.

Я отошел от счастливой парочки. Ярость Калипсо застала меня врасплох, но по здравом размышлении я мог припомнить, что за нашу дорогу на запад они с Лео ссорились еще полдюжины раз, не меньше. Просто раньше я не обращал на это внимания, потому что… ну, потому что спорили они не обо мне. К тому же их размолвки по сравнению со ссорами божественных пар отдыхают.

Я указал себе за плечо:

– Думаю, я… э-э… – и выскользнул из кухни.

В центре главного зала меня ждали Эмми и Джозефина с оружием в руках. Я не мог понять, что написано на их лицах – то ли нетерпение, то ли волнение, то ли то, что было написано на лице у виночерпия Ганимеда всякий раз, когда он наливал Зевсу новое вино.

– Аполлон, – Эмми указала куда-то наверх, на грифоньи гнезда под потолком. – К тебе пришли.

Стараясь рассмотреть то, на что показывала Эмми, я шагнул на ковер и обернулся.