Монстролог. Дневники смерти (сборник)

– Поэтическая натура и правосудие… Слушай, а вот мне интересно, если бы Уортроп постучался в дверь вашего дома и сказал твоей семье: «Скорее бегите отсюда, поблизости разгуливают безголовые людоеды!» – твой отец просто захлопнул бы дверь или отправил бы Уортропа в ближайшую психлечебницу?

– Это глупый вопрос, – сказал Малакки. – Потому что Уортроп нас не предостерег. Он никого не предостерег.

– Это не глупый, а философский вопрос, – поправил его Кернс, – и потому бессмысленный.

Когда мы наконец вышли, Доктор мерил шагами двор.

О’Брайан стоял поблизости, рядом с большой телегой, в которой уже лежали чемоданы Кернса. Взглянув на них, английский денди всплеснул руками и воскликнул:

– Да что ж это со мной?! Я чуть не забыл! Уилл, Малакки, бегите скорее наверх и тащите мой ящик и маленький черный несессер, да поживее! Несите очень осторожно, особенно ящик – в нем хрупкий груз.

Оказалось, он уже закрыл крышку ящика и обмотал его шелком, обвязав той же веревкой, что и раньше.

Я поставил маленький черный несессер сверху, но Малакки сказал:

– Нет, Уилл, так он упадет, когда мы будем спускаться по лестнице. Давай его сюда, я повешу его на руку… А он легче, чем я думал, – сказал он, когда мы несли ящик вниз, – что в нем?

Я признался, что не знаю. Я говорил правду; я не знал, но я подозревал. Это было жутко – так жутко, что и в кошмарном сне не привидится; просто уму непостижимо. Но это и была монстрология – наука, изучающая непостижимое.

Мы погрузили ящик рядом с чемоданами.

Кернс то подбадривал нас, то предостерегал:

– Грузите, грузите, мальчики! Не так быстро, не так быстро – аккуратнее!

Потом он осмотрел весь груз, быстро кивнул и затем вытянул шею, глядя на небо изучающим взглядом:

– Будем надеяться, эти облака развеются, Пеллинор. Сегодня ночью нам позарез надо, чтобы было полнолуние.

Доктор, Кернс и О’Брайан отправились с грузом; мы с Малакки поспевали за ними верхом: Малакки – на жеребце Доктора, я – на своей кобылке.

С каждым шагом, неумолимо приближающим нас к месту жестокого убийства его семьи, Малакки все больше замыкался в себе; взгляд его снова приобрел то жуткое потустороннее выражение, которое было в нем в день нашей встречи в церкви. Знал ли он уже, в глубине души, что за судьба уготована ему? Предчувствовал ли, что едет навстречу черной пропасти? Если и так, он не свернул назад.

Около полудня мы встретились с Морганом и его людьми у дома Стиннетов.