Стрэнжвилл. Книга первая

Лениво взглянув на небо и чёрные тучи, я поняла, что сегодняшний день будет по-настоящему отвратительным.

– Похоже будет дождь, – сказала я, посмотрев на Роллса.

– Да, я тоже это чувствую, – еле шевеля губами, в ответ прошипел отец.

Перетащив Роллса и два небольших кислородных баллона на задние сидения, я захлопнула дверь, да устало вздохнула. Сложив и затолкав инвалидное кресло в большой багажник, я случайно взглянула на окно доктора Тэрсона. Я увидела, как он с кем-то ещё смотрел на нас. Не отрывая взгляда от окна, я медленно закрыла багажник и обошла машину, да села за руль.

Кабинет Александра с большими окнами, закрытыми белыми жалюзи, откуда можно обозревать всё техническое помещение, располагался на втором этаже СТО. Задумчиво вздохнув и потрепав курчавые чёрные волосы, Алекс положил смартфон рядом с ноутбуком и поправив воротник красной, клетчатой рубашки, отправился на обзорную площадку с лестницей. Он немного нервничал, чувствовал себя неловко и даже не знал с чего начать разговор. Выйдя медленно из кабинета, Александр сунул руки в карманы светло-голубых джинс, да присмотрелся к ребятам, прищурив глаза, – несмотря на то, что в очках он всё прекрасно видел.

В воздухе будто застыл запах бензина и масла, и в какой-то момент Алекс громко сказал:

– Ребята! Зайдите ко мне в кабинет на пару минут!

Кристина, Джонатан и Инесса с удивлением во взглядах и недоумением на лицах проводили директора, да побросав дела, отправились в его кабинет.

Войдя в кабинет начальника, ребята с волнением и замешательством присели за стол и внимательно посмотрели на Александра.

Александр недолго помолчал, снял очки и положив их на стол, сказал:

– С сегодняшнего дня Джонатан будет вашим начальником.

Ребята переполошились и переглянулись. Для Джона, это решение было приговором.

– А как же Эмма? — спросил с недоумением Джонатан.

– С сегодняшнего дня Эмма здесь больше не работает, — с небольшим сожалением в голосе сказал Александр.

Всю дорогу я изредка посматривала в зеркало, наблюдая за отцом.

Он рассматривал улицы беспечным взглядом и очень редко моргал. Видя его состояние, у меня порой возникала спонтанно боль в руках, и дыхание будто замирало. Дождь лил как из ведра! И настроение было примерно таким же, как погода. Каждый раз, когда ливень обрушивался на Нью-Йорк этот город казался ещё более серым и безжизненным. Улицы пустели, и единственное, на что можно было бросить взгляд, так это на вывески, которые горели яркими, разноцветными огнями.