Стрэнжвилл. Книга первая

Перед началом церемонии похорон, я всё же не сдержалась и решила удостовериться в том, что это действительно моя мать. Приблизившись к лакированному красному гробу, я оглянулась по сторонам, чтоб убедиться в том, что одна и прикоснулась к ручке холодными пальцами, отчего тут же вздрогнула и по коже пробежала дрожь. Приоткрыв крышку, я увидела то, что и ожидала – там лежала вовсе не моя мать, а какая-то похожая на неё женщина, с обгоревшим наполовину лицом и телом. Внезапные крики напугали меня. Отец искал меня и громко выкрикивал моё имя.

Закрыв крышку гроба, я оставила этот секрет фальшивой смерти своей маленькой тайной.

Когда гроб опускали, я смотрела на отца и думала о том, зачем он мне соврал? Зачем ему это нужно? Чего я не могу понять? Что я должна буду узнать такого? В голове крутилось множество вопросов. Всё так спутано и запутано, что даже не разобраться.

После окончания панихиды, я долго смотрела на отца, а он смотрел на меня.

– Детка, с тобой всё нормально? – взволнованно и заботливо спросил Роллс.

Я молчала. Я ещё не могла понять, что должна ответить и как собрать все мысли в кучу.

– Эмма! Ответь! – громко сказал отец и развернул меня к себе.

– Да! Знаешь, всё просто отлично! Мама умерла… якобы! – еле сдерживая злость, сказала я.

– Эмма, мама действительно умерла. Сейчас тебе это сложно осознать, но со временем…

– Если она умерла, то почему ты не плачешь? Почему боль чувствую только я? Глядя на тебя, я вижу жестокое безразличие! – кричала я.

Отец тут же замешкался от растерянности и не знал, что сказать.

– Эмма успокойся! – строго сказал он.

– Никогда! Не поверю в эту ложь! – яростно прокричала я.

Я вырвалась из рук Роллса и побежала так быстро, насколько могла. Добежав до огромных кустов живой изгороди, я скрылась в них и побежала в самую глубь лесной чащи. Ноги от напряжения налились тяжестью и плохо слушались. Мне не хватало воздуха, и я начала делать глубокие вдохи: в глазах всё покраснело, а затем посинело.

Не заметив ветви дикого винограда, мои маленькие ноги споткнулись о них и тело шлепнулось в громадную лужу. Как не странно, но вода в луже была тёплой. Минуту я рассматривала своё отражение в мутной воде и как грязные капли стекали по лицу. Неуклюжа распутав ногу от плетей винограда, я вылезла из лужи на траву и легла на спину. В этой рощи было очень тихо и темно. Никогда прежде такой тишины я не слышала.