Драконья Десница

И по его выражению лица (или морды) Птолема поняла, что это существо нашло того, кого искало.

– Чего это ты не спишь в такой поздний час, уважаемый? – весело спросил гость и, чуть помедлив, внезапно бросился в сторону Пироса, плечом сбив Птолему. Она с глухим воплем полетела на пол, но почти тут же поднялась: это внезапное столкновение вывело её из оцепенения.

Оглушительный, полный отчаяния и безысходности, крик градоправителя секирой воткнулся ей в темечко и зазвенел в ушах. В этой полумгле она сумела увидеть, что нападавший вцепился в горло Пироса и тряс его из стороны в сторону, как собака – тряпичную куклу.

Захлёбываясь слезами, девушка побежала к лестнице. Вернее, попыталась. Ноги стали ватными, и она еле ими передвигала, звучно завывая во весь голос от тяжести рухнувшего ужаса на её нежные плечи. Сзади как будто орудовала свора диких собак, пытающихся разорвать брошенную им курицу.

Но, наконец, она добежала до лестницы. Казалось бы, ещё пару шагов – и вот оно, спасение.

Но не тут-то было. Голова у неё сильно кружилась, а первый этаж был полностью поглощён мглой – видимо, все светильники там были разбиты. Схватившись дрожащими руками за перила, Птолема стала спешно спускаться, как в этот момент на месте расправы послышался дикий рёв: гость, видимо, обнаружил, что служанка, которую

он оставил на потом, всё-таки набралась смелости и сбежала.

Судя по топоту, она поняла, что монстр бросился за ней, и поэтому она прыгнула вниз – в темноту, и кубарем скатилась по лестнице, порвав платье, проехав по осколкам от зеркала, разбитого чудовищем.

В тот же момент резкая боль пронзила её ладонь насквозь – и без света было понятно, что ей в руку впился один из больших осколков.

И, как только Птолема поднялась, чтобы бежать, исчадие ада настигло её и мощным ударом сбило с ног. Девушка тяжело рухнула у стены.

Вжавшись в пол, она понимала, что он стоит прямо над ней: огромный, полный первобытной свирепости. Она слышала, как он обнажает свои клыки, чтобы растерзать её, как Пироса.

Она чувствовала, как он наклоняется к ней, чтобы довершить кровавую трапезу – нестерпимый смрад заполнил всё вокруг.

И в этот момент, не помня себя от такого потрясения, она выдернула осколок из руки, как тогда – в не таком уж далёком детстве, когда она так же упала, только на выбитую витрину. Но сейчас над ней стояло само воплощение ужаса, готовое уничтожить её, просто разорвать.