Инокуляция

 – Я вчера получила зарплату, и купила тебе подарок… Как раз к твоему приезду.

– Хорошо-хорошо, – отчеканил он, стремясь ворваться в квартиру. – Я устал, переоденусь с дороги. И пойду помыться.

Никита, сбросив туфли и чемодан, быстро прошёл в спальню со светло-бежевыми занавесками и бело-жёлтым ковром на полу. Он скинул с себя пиджак и принялся нервно расстёгивать рубаху. Несомненно, она прошла за ним и теперь смотрела ему в спину.

– А как у тебя дела? – раздался голос Ирины. – Выиграл дело?

– Нет, – честно признался он.

– Мне так жаль, – и в голосе её действительно слышалось сожаление.

– Не стоит, – ответил он серьёзно. – Он заслужил это. Я тебе говорю, он стащил слишком много. Как говорится…. Кусок, который можно отщипнуть, он всегда один. Если кто-то возьмёт больше, чем можно, то это сразу будет заметно. Вот тогда-то за ними и прилетает гриф, готовый сцапать своими когтями.

– Разве можно… Хоть вообще сколько-то брать? – спросила она.

– Нет, конечно, нет.

Никита, уже порядочно успокоившийся, пошёл к ней и поцеловал её в щёку. Она, впрочем, глубоко погрузилась в размышления над его словами.

– Ты сказала, что купила мне какой-то подарок? – напомнил он и вернулся к шкафу с вещами, принявшись искать там полотенце.

– Да, – спохватилась она и глаза её снова загорелись, а улыбка стал расползаться вширь. – Сейчас!

Она почти бесшумно исчезла из спальни, а когда вернулась, то держала в руках коричневую коробку.

– Это хоть по какому поводу? – спросил Никита, протягивая руку за подарком. Но он знал, что там, уже до того, как она вложила ему это в руку.

– Разве мне нужен повод, чтобы порадовать своего любимого мужчину?! – спросила она, едва не подпрыгивая на месте от радости. Лицо её сияло.

Никита посмотрел на коробку. Часы. Не банальщина в виде золотого браслета, а что-то крайне модное и современное – с синим циферблатом, встроенным навигатором и хрен знает чем ещё.

– Спасибо, дорогая, – отозвался Никита, изо всех сил надеясь, что его улыбка выглядит естественной и благодарной. – Это же очень дорого.

– Ну и что, – махнула она рукой. – Пусть все знают, что мой мужчина – крутой. Ты же знаешь, что крутость мужчин определяют часы и обувь?

– Да, дорогая, – ответил он, не переставая улыбаться.

Часов Никита не носил. Он вообще ненавидел их. Ему казались они каким-то архаизмом.