Как убили Юлю

 – А Вы тут сидите и языком чешете! А если с кем-то из наших детей что-нибудь случится?! Вы же потом сами обоссытесь и будете на суде плакать, что Вы тут ни при чём!

Охранник вскочил, будто перед этим уселся на шмеля, который всё же изловчился его ужалить к этому времени.

– Вы что себе позволяете? – охранник чуть ли не задохнулся от ярости, страшно выкатив глаза. В какой-то момент Юле показалось, что он сейчас сам возьмётся за молоток, лишь бы она отвязалась. – Пошли вон отсюда, пока я Вас сам не вывел!

– Что тут у вас случилось опять? – пробубнил Илья Андреич, высунувшийся из-за угла.

– Там какой-то псих с молотком! На улице! – Юля Викторовна старалась унять дрожь в голосе, но никак это у неё не удавалось. Где-то отдалённо постучалась мысль о том, что, должно быть, сейчас она так нелепо выглядит, так комично… Где-то посмеивались четвероклассники, а «старшаки» продолжали смотреть враждебно.

– Сергеич, – бросил Илья-трудовик-физрук, дёрнув плечами в знак непонимания и неудовольствия. Тот сразу поднялся, наверняка в мыслях кляня эту неусидчивую посетительницу на чём свет стоит.

– Пошли, где там твой маньяк…

В этой фразе было столько презрения, что Юля снова бы изошла на возмущение, но нет – её страшно напугало это слово. Слово «маньяк». Преследователь. Нелюдь в человеческом обличии, жаждущая крови всякого, кто ему попадётся на пути.

Они опять оказались на крыльце: впереди шёл охранник – прямо рядом с трудовиком-физруком, таким большим, что казался на его фоне тростинкой или дешёвым аксессуаром.

– Ну, и где? – охранник упёр руки в бока и зыркнул на Юлю, испуганно маячившую за их спинами.

И действительно: она больше никого там не видела. Как в дешёвом ужастике, провалившемся в прокате. Ни маски, ни молотка. Ни здоровяка в чёрной куртке. Но кое-какое предположение у неё всё же появилось…

– Никого там нет, – продолжал гнусеть охранник.

Он пошёл назад, ковыляя и прихрамывая, словно испытывал проблемы с суставами. Физрук-трудовик тем временем оглядывал её своими бесцветными глазами, но без всякого пошлого интереса.

Юле подумалось, что из страшной бледоты она стала стремительно краснеть, наливаться краской, как помидор – соком.

– Я, наверное, просто перенервничала… Да, точно.