Гиперандрогения

 – Что там с Яраевым? Вдова тоже про него мне сегодня немного рассказывала. Но фамилию вспомнить не могла. Да и Склизнякова называла Склизякиным.

– Держит благотворительный фонд «Возрождение». Малая Роща, двадцать один. Там частенько и просиживает…

– А как Жиров-то с ним связан? – спросил опер, памятую о том, что сегодня ему уже пыталась рассказать Агнесса Павловна, борясь с опьянением. Или благодаря ему.

– Деньги в фонд переводил, – просто ответил Рустам. – На благотворительность. А уж тот-то и переводил по всяким собачьим приютам, интернатам для трудных подростков.

И так далее.

– Есть информация, – уклончиво начал опер, – что там всё не так просто было… Денежки-то не все доходили до адресата, да?

– Я ничего об этом не знаю! – взорвался Рустам Максимович, но заметно покраснел. – Моё дело…

– Да-да, стройка. Рабочие-цемент-бетономешалка. Я уже понял. А заработок откуда Яраев берёт, на что хлеб с маслом покупает? Или с икоркой?

– Занимается он ещё автомобильными перевозками, вот что я знаю.

И это последнее, что мне известно, – бубнил Рустам Максимович. Благодушие мигом из него ушло. Попросту испарилось. – Пригоняет иномарки с Дальнего Востока, продаёт здесь. Вот и вся история.

– Хорошо, – кивнул Собакин. – Вы можете быть свободны, но из города пока… Не отлучайтесь. На всякий случай.

– И не собирался, – резко встал замрук по стройчасти. Он окинул оперативника каким-то странным, презрительным взглядом. И пошёл прочь.

ххх

– Мария Марьевна, подойдите, пожалуйста, – позвал Собакин.

 – Или мне Вас называть надо Марьей?

– Да что Вы, что Вы! – всплеснула руками суетливая женщина, торопясь к оперуполномоченному изо всех сил. – Просто можете называть меня бухгалтером.

– Мария Марьевна, будьте так отзывчивы и любезны, расскажите, пожалуйста, не замечали ли Вы за покойным какие-нибудь странности? Не ссорился ли он с кем недавно?

– Да как же не замечала! – всплеснула руками Мария Марьевна. – Этот-то… Яраев.

Недавно прибегал сюда. Все видели, вот все! Глаза горят, с ним – бугаи, человек шесть, чуть Кузьму Михалыча нашего, охранника, не смяли. А главный-то этот – Яраев – как заорёт: «Где тут Жиров?! Быстро мне его сюда!». И как давай материться… Мы, конечно, все испугались. Потому что как тут не испугаешься, Вы мне можете сказать, ну как тут не испугаешься, когда на тебя такие лбы прут? И все одеты, как будто на похороны собрались: во всём чёрном.