Гиперандрогения

Серая громада аэропорта располагалась на отшибе и выглядела очень мрачно, напоминая собой гигантский склеп… Вход в него представлялся огромным раскрытым ртом, а серые ступени – выпавшим языком до самой парковки, вдоль и поперёк заставленной машинами… Единственное, что выбивалось из этой громады – стеклянные входные двери с датчиком движения и разноцветными наклейками на стекле. Они казались ярким пятном, и Собакин свернул с дороги прямо в сторону входа, но парковочных мест не было, поэтому он бросил автомобиль прямо на дороге, кому-то загородив выезд, а кому-то и въезд.

Даже не заглушив автомобиль, он выскочил и, протиснувшись между двумя припаркованными фургонами, не сильно заботясь о том, чтобы не прочертить их двери замком своей новенькой куртки, бросился по ступеням.

Ворвавшись в здание, он невольно усмехнулся – народа здесь была тьма тьмущая. Да, преимущественно это была молодёжь, стоявшая в кассы или уже на посадку. Разноцветные куртки, пёстрые шапки, красные кроссовки, коричневые ботинки – всё смешалось здесь.

Капюшоны, зонты… Кто-то обнимался, кто-то жал руки, иные просто зевали, монотонно жуя жвачку. Многие были с шарфами, или в солнцезащитных очках, или в медицинских масках – ведь грипп так и свирепствовал, так и свирепствовал!

Он начал вглядываться в толпу, пытаясь вычленить, выдернуть блондинистую женщину с большими чемоданом. Но они все как будто были похожи! Выделялась лишь женщина в синей рубахе с чёрной рацией – охранница, лениво наблюдавшая за тем, как проводят багаж через металлодетектор.

Он рассудил, что любовнички вряд ли бы успели пройти на посадку, даже если бы урвали парочку билетов на ближайший рейс… Он совсем упустил из виду, что есть ещё и зал ожидания, и там было меньше народу…

Кто-то был в наушниках, кто-то ругался, что забыл какую-то дорогую вещицу дома, какое-то семейство во главе с пузатым мужчиной вообще обсуждали потерю чьёго-то паспорта. Где-то играла музыка. Братья Гримм, что-то про «лететь высоко»…

Он вглядывался, наверняка многим напоминая тех личностей, что стоят с табличками и встречают важных гостей, но отличался лишь тем, что наоборот провожал… И в этой толпе ожидающих, казалось бы, настолько монотонной, однородной и неотличимой он всё же увидел человека, немного рушившего общую композицию: парень, смугловатый (или загорелый), смотрящий прямо на него.

Одетый в большой серый пуховик.

Удовлетворительная ухмылка растянулась на лице у Собакина. И он пошёл к этому парню.