Последний бой героя

Наверное, с водой; по крайней мере, жидкость эта выглядела как вода. – Наш хозяин просит прощения, что так получилось…

– Пусть вернёт меня на место, в мой отчий дом, – сказала Людмила, стуча зубами от испуга. – Тогда и поговорим.

Няня покачала головой и вздохнула, как будто обнаружила свою дочь замужем за каким-нибудь проходимцем, который бросит её беременную.

– Хозяин просит прощения за грубость, – повторила она. – Хозяин полюбил Вас с первого взгляда, и хочет, чтобы Вы были его женой…

– У меня есть жених, – сказала Людмила, но тут же прикусила язык… Мало ли что.

Вдруг её похититель пошлёт кого-нибудь из своих недвижимых за Русланом. Только сейчас она почувствовала запах, исходящий от этого гридника – мокрый, резкий. Будто он лежал в пруду лет десять, прежде чем её заточитель взял его к себе на службу.

– Теперь у Вас другой жених, – с пугающим нажимом предрекла няня. – Вам надобно отобедать с ним.

Где-то по коридору раздались шаги, и вскоре в дверь робко постучали.

– Это он? – воскликнула Людмила, зарываясь в пуховые подушки как можно глубже.

– Нет, – ответила няня, и на её устах мелькнула лёгкая улыбка. – Это мои помощницы. Я слышу их нежную поступь. Входите!

Дверь открылась, впустив трёх худеньких девиц – совсем молоденьких, с печальными лицами. Одна держала перед собой лазурный сарафан, другая – несла золотое ожерелье.

– Сейчас мы Вас украсим, – сказала няня.

– Я не хочу, – отмахнулась Людмила.

Девицы приблизились к кровати и поклонились.

– Выйди отсюда, – сказала няня, повернувшись к черноморскому гриднику, но тот даже бровью не повёл, вообще ничем не повёл, как будто к нему не обращались.

 – Выйди, я сказала! Барышне надо переодеться.

Ни шагу назад, ни единого движения. Воитель нёс вахту достойно, может, даже достойнее, чем от него требовалось.

– Ты хочешь, чтобы я хозяину нашему пожаловалась? Господин Черномор сказал мне, чтобы ты меня слушался! А не будешь… Я знаю, он сегодня не в духе.

Через несколько секунд он послушался. Развернувшись на месте, соблюдая всю неестественность и неживость своих движений, он прошёл к выходу, медленно шлёпая подошвами своих сапог, будто они были насквозь мокрые.

– Да, я не могу Вас заставить, барышня, – печально сказала няня, когда этот ходячий мертвяк закрыл дверь с той стороны. – И Вы можете отказаться… Но я вижу же, что Вы очень хорошая и добрая, потому прошу Вас надеть этот сарафан, взять ободок… Если я не смогу Вас убедить это сделать, мы будем наказаны.