Последний бой героя

Нет, ни один из богатырей за ней не пошёл. Возможно, он отдаёт им команды мыслями.

ПЕСНЬ ТРЕТИЯ

-–

Фарлаф так и скакал, раздосадованный и осмеянный… Но нёсся он вовсе не домой, хоть был уже и на приличном расстоянии от последней встречи с Рогдаем. Лес здесь совсем поредел, превратившись в отдельные деревца, а дорога стала вязкой и глиняной. Проехав ещё метров сто мимо мелькающих кустарников, он поднялся по этой самой дороге на небольшую гору, усеянную выжженными стволами искрюченных деревьев. Возможно, сюда попала молния в последнюю грозу, а была она страшная.

Он увидел впереди приземистый белый домик с серой соломенной крышей, больше похожий на амбар, побеленной известью; по какому-то счастью возникший пожар не дошёл до него. Но любящий пиры воитель не просто сюда забрёл, он прекрасно знал, кто жил в этом домике. Может, и не всезнающая старуха, но люди тоже достойные…

Фарлаф позволил своему измождённому долгой скачкой коню перейти на трусцу. И вскоре он уже был рядом с окнами домика – парочкой обычных квадратных дыр в стене без малейшего намёка на стекло или хотя бы раму.

– Эй, есть кто здесь? – воскликнул витязь, прислушиваясь.

Тишина прерывалась лишь потрескиванием верхушек редких деревцев и шумными вздохами ветра. Было так свежо и хорошо, что Фарлаф уже стал забывать, что этим утром один ужасный воин чуть не сорвал ему голову с плеч. Внезапно – с такой неожиданностью ломается крепкая ветка под упавшим настом – в лесу раздался кроткий ропот, отчего любителя чужих женщин, пиров и красивых слов тут же бросило в пот… Потом разухалась где-то птица.

– Чтоб тебе… – процедил он, испуганно всматриваясь в редеющие деревца. Ничего и никого. Даже если там кто-то был, то он незаметно схоронился и чутко наблюдал.

Когда Фарлаф повернулся опять к дому, то в испуге отпрянул назад, чуть снова не свалившись с коня: в одном из проёмов стояла склабящаяся серокожая женщина. Её грязные смоляные волосы с проседью торчали во все стороны; на впалой груди висел амулет, склёпанный из жёлтых клыков, похожий на кусок козинака.

– О, – выдохнула она. – Я думала, ты запамятовал дорогу.

– Фух, – тоже выдохнул витязь, думая о ручьях хладного пота, льющегося у него по спине. – Зачем ты меня так пугаешь? Чуть удар не хватил.

– Что тебе надобно, добрый мой друг? – спросила женщина и вывалила наружу длинный красный язык.