Приказано ликвидировать, или Ода уничтожителю

Он торопливо возвращался к остановленному транспорту, суетливо перешагивая кочки, поросшие мхом, и бурелом.

Он никогда прежде не был в лесу – вся жизнь отрока в белом халате проходила в удушливом и шумном Мегаполисе, что серым нефтяным пятном расплылся от вековых лесов и селян с их чёрными флагами до Краеземья, за которым простирались морские толщи. Школы, университеты, универмаги, штампованные многоэтажки… Военные части и тюрьмы. Наверное, назад он уже не вернётся…

Лес был тих – ни птичьего пения, ни шелеста ветра в кронах деревьев не было слышно.

Стояла тишина, но не гробовая – это какой-то негативный эпитет. Здесь стояла тишина абсолютного умиротворения. Здесь хотелось жить и радоваться.

– Хорошо здесь, – неожиданно сказал Иратум и вздохнул полной грудью. – Вот подышал немного и как будто принял сильное успокоительное…

Практикант всё же запнулся о какую-то корягу и слетел на землю.

– Так как ты вышел на этого чудика? – спросил другой бандит, что был в тёмных очках. Он мерзко обнажил свои жёлтые зубы, из одного угла рта гоняя изгрызенную зубочистку в другой угол.

Выглядел этот тип как растлитель малолетних, заметивший очередную жертву.

Практикант поднялся с таким видом, словно подумал о том же. Он отряхнулся и пошёл дальше, то и дело поглядывая на грязный халат, ещё с утра блестевший чистотой и пахнувший лавандой. Да, а не хлоркой.

– Знаешь, Лигнит, он сам на меня вышел, – ответил Иратум, улыбаясь такой же гадкой улыбкой. Видимо, у них был кружок мерзких улыбак. – Это довольно долгая история, но я

сегодня добрый, поэтому расскажу её вам по дороге.

Давай, парень, не позорь своё новое имя. Будь смелее хоть раз в своей никчёмной жизни, а…

…

Интерлюдия

…

Ремни крепко врезались в руки Иратума, словно были из медной проволоки, а не из резины. Казалось, что с каждым новым рывком они затягивались на руках и ногах ещё сильнее, сколько не брыкайся. Но Иратум не брыкаться не мог и продолжал конвульсивно дёргаться, надсадно мыча сквозь свой намордник.

Санитары – две здоровенных детины – стояли взмокшие и запыхавшиеся. У одного из них был рассечен подбородок, как у хоккеиста, грохнувшегося о лёд.

– Вот здоровый, гад, – как-то испуганно сказал один и посмотрел на друга. – Давай, ищи там психиатра… Пусть вколет ублюдку что-нибудь покрепче. В следующий раз нам его будет не удержать. Быстрее, ну!

Тот развернулся и размеренно зашлёпал к двери, то ли совершенно не торопясь, то ли настолько сильно устав.