Моя смешная жизнь. Записные книжки и разные разности

Но не заморачивался, а как-то умудрялся всех вокруг заражать своими неправильностями. Например, он никак не мог выговорить имя моего папы, своего дедушки: Давид. Тогда ему предложили говорить «дед Додя». А Серега сказал «Дуда» – и всё, и вслед за ним его родители, сестра, другие бабушка и дедушка – все дружно стали говорить «Дуда». Уважаю. А еще он придумал замечательное слово ГАЖА – тут тебе и лужа, и грязь, и гадость…

Николай Иваныч – папин фронтовой друг, соученик по Академии, а потом еще и сотрудник.

Его крылатые выражения до сих пор живут в нашей семье.

Вспоминал он, к примеру, как они вместе с папой и нынешним замначальника Генштаба в военной академии учились. На физподготовке, говорит Николай Иваныч, я лично до тридцати раз на турнике подтягивался, Давидушка (мой папа) раз пятнадцать вымучивал, а Валентин (тот, что впоследствии стал замначальника Генштаба) не больше десяти подтягиваний одолевал, да и то С ПЕРДЕЖОМ…

Папин сотрудник Костя дважды женился, оба раза уводя жену от прежнего мужа.

На второй его свадьбе Николай Иваныч его мягко упрекнул: «Костя, ну что ж ты все ИЗ-ПОД ЛЮДЕЙ ТЯНЕШЬ?»

Однажды в брежневские времена Николай Иваныч заявил: «Я одним движением резца мог бы создать скульптуру Леонида Ильича, только мне для этого нужен МОРЖ!»

Папин коллега увлекался фотографией, в частности, фотомонтажем (еще не было даже мысли об электронных камерах). Когда у него родился внук, он решил подшутить над сватом – отцом своего зятя – и послал ему по почте в Рязань фотомонтаж новорожденного младенца С ОСТРЫМИ ТРЕУГОЛЬНЫМИ АКУЛЬИМИ ЗУБАМИ, открытыми миру в ясной улыбке.

У свата случился инфаркт…

Ч-ев был в папином НИИ вроде интенданта: главный по материальному обеспечению. Здание НИИ гордо протянулось над набережной Волги, а внизу, у самой реки, оказалась ничейная полоса земли. Понятно, сотрудники хотели волейбольную или баскетбольную площадку там устроить и в обеденный перерыв с мячом попрыгать. Однако Ч-ев не допустил и затеял на этом месте торжественный фонтан.

Построил. Красиво. Только почему-то никакая вода из него так и не потекла, тем более – не забила. Вот в народе и назвали этот безводный фонтан «Памятник Ч-еву». Так и прижилось. Уже никто не помнит, кто это такой – Ч-ев, а название его, дурака, увековечило.

В гарнизоне мы жили, на аэродроме или просто в микрорайоне немалого города Калинина (ныне Тверь) рядом с папиным НИИ, – фактически мы жили в военном городке, где все всё про всех знали.