Пряная соль на губах

Пряная соль на губах

Rimma Snou

Девчонка из маленького городка и столичный бизнесмен – что может быть общего? Судьба грубо рассмеется за их спинами, а бескрайнее синее море и солено-пряный аромат степной полыни обвенчают их горячие влюбленные сердца, одинокие и пылающие. И лишь им, отверженным, под силу сохранить свою ранимую и хрупкую любовь в круговороте отчаянной страсти и общих тайн прошлого.

Содержит нецензурную брань.

Rimma Snou

Пряная соль на губах

Пролог

Отполированный и напомаженный Cayenne Turbo-Hybrid, угольно-черный, с шикарным восьми цилиндровым двигателем, ровно несется по Рублево-Успенскому, минуя Раздоры, лавируя в неплотном ночном потоке и нежно шурша свежей шиповкой по асфальту.

Пригнали по заказу на днях, а обкатываю в паскудном настроении… Сон как рукой сняло после телефонного звонка, оставив разве что поднимающуюся злость на собственную беспечность. Пытаясь выровнять дыхание от гнева, сбрасываю скорость у парковки «Mallorka» и оставляю машину, щелкнув брелоком. Охранники прибывают одновременно со мной и грохают крупными шагами ко входу. Вместе мы, наверное, больше напоминаем бригаду из девяностых, но сейчас не до иронии.

– По возможности… тише! – бросаю, но сам слышу, какой глупостью это звучит.

В большом ночном притоне на окраине столицы тихо не может быть априори. Потряхивает на басах даже линейку фонарей у входа. Занесло же сюда мою маленькую дрянь! Вибрация пронизывает осеннюю ночь до самой трассы, а из-под стеклянного купола мелькают частые переборы лазерных лучей.

Толкаю дверь и готов закашляться от удушливого запаха кальяна, чистого табака, океана ароматизаторов и подпрыгивающих на ударниках легких. В юности бы и радовался этой дичи, когда желудок подкатывает к горлу, а в заднице одно сплошное счастье, но сейчас… Обшариваю глазами угол за углом, кучку бодро дрыгающихся подростков одного за другим в поисках ее. Столики, темнота, какую-то сучку зажимают, она даже визжит, но тут же припадочно хохочет, тряся оголенными телесами, переставляя сочными ляжками в сетчатых колготках.

Где она? Хочется заорать «Заяц!», но меня просто не слышно в стоящем гвалте и гудеже толпы. Мелькающие ноги, девчачьи тела, задранные майки и мелькающие руки… Неужели моя также вот с задранной майкой где-то в углу?

– Олег Робертович! – один из ребят машет мне рукой, и я устремляюсь за ним, немедля.

Задвинутые жалюзи вип-столика детина умело вскрывает, и моему взору предстает картина маслом.