Моя головная боль

И пойдём перекурим, – кидает мне и ловко проскальзывает сквозь толпу к виновнику торжества. Возле которого Женька крутится без устали.

И зачем ей он?! Не понимаю. С её успехом можно вообще ни перед кем не крутится. Сами приползут. А в этом и ничего особенного нет. Простой парень. Без изюминки. Непроизвольно пожимаю плечами и выхожу из комнаты.

Уже в коридоре чувствую себя немного лучше. Пусть в голове всё ещё и шумит. Но уже тише. Облокачиваюсь на стену и присаживаюсь. Заправляю распущенные волосы на одно плечо.

Как же здесь много воздуха. Не хочу больше возвращаться в ту комнату. Может, сейчас перекурим и уведу Димку в свою комнату. Там пока всё равно никого нет. Отведу, так сказать, душеньку.

– С тобой всё в порядке? – громко раздаётся голос коменданта.

Она стоит в десяти шагах от меня. Людмила Степановна Лихачёва. Невысокая женщина с широкой фигурой. Как у меня мама про таких всегда говорила: «фигура-тумбочка». На лицо приятная и милая женщина. Видно, что всю жизнь проработала с детьми, но стоит только разозлить, и это милое лицо покажется предвестником Армагеддона.

В испуге соскакиваю и выпрямляюсь. Быстро киваю головой. Говорить боюсь. Сразу поймёт, что пьяная, и тогда беды точно не избежать. Она смотрит на меня в упор, а у меня внутри всё застывает. Через минуту Людмила Степановна говорит:

– Ну, хорошо. Шла бы ты отсюда в комнату. – и уходит на лестничную площадку.

С облегчением выдыхаю. Из комнаты выходит Дима и с ним ещё пятеро человек.

Всех их останавливаю жестом и шёпотом объявляю:

– Степашка вышла только что на лестничную площадку. Давайте немного переждём.

– Нашла чего бояться! – выкрикивает именинник. – Сегодня имеем право отдыхать.

И все гурьбой двинулись на выход. Меня же приобнял Дмитрий и тоже повёл за собой. Повинуюсь молча. На лестничной площадке даже голову стараюсь не поворачивать в сторону Людмилы Степановны, которая разговаривала с охранником на первом этаже. Вроде на нас у неё взгляд не зацепился.

По крайней мере, спокойно вышли на улицу. И она никого не окрикнула. На душе стало значительно полегче.

Шумно сворачиваем за арку и встаём так, что камеры нас не видят. Закуриваем. Дмитрий по-хозяйски прижимает к себе. На улице холодрыга, а мы выперлись, в чём были, не накидывая на себя ничего. Алкоголь, конечно, грел, но и от тёплой кофты сейчас тоже бы не отказалась.

Ребята что-то бурно обсуждали, но я их не слышала.