Хитросплетения

 – Но пока я не представлен принцессе лично, как герцог Норфолк, ничего не могу сделать с её фаворитом.

– Я Вас понял. Вы хотите ратовать за руку Ирены Луизы, а не пытаться вернуть в королевство леди Анжелину.

– Принцесса Бранденбургская пусть остаётся на своём месте при своём муже, – делая акцент на правильном титуле бывшей маркизы, произнёс Говард. – Пусть спокойно рожает от него детей.

– Наследники первой очереди – Уэльская и её дети. Наследники второй – Анжелина и её потомство.

– Я это помню, – хищно улыбнулся Филипп.

 – Ослепить счастьем короля – вот мой план. Сделать его счастливым дедушкой, чтобы он мог спокойно уйти на тот свет… Вместе с дочкой, как когда-то ушёл отец леди Анжелины Линкольн вместе со своей женой.

План советнику понравился, о чём свидетельствовал довольный кивок головой.

– У меня у Вам два вопроса, Филипп, – прищурился советник. – Первый: сможете ли Вы исполнить супружеский долг с дочерью Тюдора, чтобы она в итоге родила?

– Разве она не женщина? И надо сказать весьма привлекательная, в моём вкусе, – поправив рукой усы, промурчал Говард.

 – Подозреваю, что всё ещё невинна, как дитя, и эта игра мне доставит массу удовольствия.

– Хорошо, главное не терять голову, – сухо ответил Роквелл. – И второй вопрос: убить потом своего ребёнка рука поднимется?

Блёклые глаза советника впились в чёрную радужку Говарда. О планах сочетать браком Анжелину и Филиппа, как регентов при малолетнем короле, чтобы на трон могли сесть потомки новой династии, оба помнили слишком хорошо.

Сын Фицалана так недобро рассмеялся, что по коже стареющего политика пробежал холод:

– Вы меня плохо знаете, милорд. Я настолько сильно ненавижу всех Тюдоров, что не прощу и капли их крови даже в собственном отпрыске! Подчинить дочь Ричарда Благостного себе как женщину, – это где-то даже лестно, отомстив тем самым за деда и прадеда.

– Вы страшный человек, виконт, – прищурился Роквелл.

– Я делал исключение для маркизы только потому, что она Ваша дочь, – очень тихо низким голосом проговорил Филипп.

 – Если бы не знал этого наверняка, ни за что бы не согласился стать её женихом и не стал бы уважать так, как уважаю.

Роквелл внутренне содрогнулся и сжал пальцы ног до боли, чтобы не измениться в лице.

– Этого никто уже не докажет, она уничтожила всё, что могло хоть как-то отстранить её от трона Тюдоров, – гробовым голосом произнёс советник.

– Умная наша красавица, – хищно улыбнулся Филипп и поднялся со стула.