Хитросплетения

Роквелл повёл головой, внимательно всматриваясь в глаза Ландешота, вышел из-за стола, заложил руки за спину, сделал несколько шагов в одну сторону, потом в другую, остановился и обратил взор на визитёра.

– Зачем Вам понадобился сын Фицалана, милорд?

– Я не могу ответить на Ваш вопрос.

– А Вы понимаете, Ваша Светлость, что я не могу устроить эту встречу, если не буду уверен в его безопасности? – рявкнул советник, приблизившись к столу.

– Значит, Вы бы предпочли, чтобы я задавал вопросы напрямую графу? – повёл бровями Ландешот.

– Вы всю жизнь будете припоминать мне Фицалана?

– Смею напомнить, герцог, что то дело оказалось первым, которое мне было поручено свернуть, а причастных к нему – прикрыть.

Роквелл опустился на свой стул:

– Присядьте, прошу Вас, милорд, я старый человек и не могу так долго стоять на ногах[4 - Герцог некоролевской крови не может сидеть в присутствии герцога королевской крови. Ландешоты – признанные потомки Эдмунда Тюдора, герцоги королевской крови.

Роквелл, несмотря на возраст, должен стоять в присутствии стоящего Ландешота.].

– Благодарю, но я предпочту не задерживать Вас, – упрямо ответил первый пэр, прекрасно понимая, что тем самым вводит советника в неловкое положение: как ни крути, по рождению пожилой мужчина не имел права сидеть в присутствии представителя королевского дома.

– Хорошо, – кивнул Роквелл, против воли соглашаясь на сделку. – Я дам Вам знать, когда станет возможным встретиться с сыном Фицалана.

Вечерело. Лакеи укладывали вещи де Нанон в экипаж.

Генуэзский с грустью смотрел на их проворные действия, понимая, что он снова останется в своём итальянском дворце один. Герцог Берингтон, скрывающийся от гнева маркизы Линкольн в Генуе уже второй год, откланялся, захватив с собой все подписанные и разобранные бумаги – сегодня Ричард Кост не смог игнорировать дела государственной важности и пожертвовал несколькими часами драгоценного времени, буквально с кровью отрывая их от общения с кузиной. Общения, которым он хотел насытиться сполна, словно надышаться воздухом перед смертью.

Констанция собиралась во Францию.

Под ложечкой засосало. До боли не хотелось оставаться одному, не хотелось отпускать её от себя. Но силу слова «надо» граф знал с детства.

Дверь скрипнула. Лорд Бредфорд буквально кожей почувствовал, что вошла именно она.

Обернулся.

– Я готова, – произнесла д’Альбре.

– Граф Джингл будет сопровождать тебя до корабля, – отозвался Кост.