Хитросплетения

Зайдя в придорожный трактир, Ландешот осмотрелся по сторонам, выбрал самый дальний столик в углу за дырчатой тростниковой перегородкой и направился туда. Говард послушно следовал за ним. Мужчины присели за большой тяжёлый стол, заказали вино. Через десять минут герцог покинул кабачок, сообщив Филиппу, что скоро сюда явится человек, желающий задать ему несколько вопросов, на которые виконту непременно придётся ответить.

Филипп усмехнулся в тёмные усы и стал прихлёбывать терпкое вино из деревянной кружки. Такая обстановка, какая царила в дешёвом придорожном трактире, ему никогда не нравилось.

Так же не нравилось и дешёвое плохое вино, которое хозяин выдавал за изысканное анжуйское. Не нравилась вертлявая горничная, то и дело стрелявшая масляными взглядами по лицам проезжих, высматривая кого побогаче. Сын Фицалана натянул капюшон своего плаща глубже на лоб, чтобы девица не разглядела в нём дворянина.

«Сколько ещё можно ждать?» – недоумевал агент, исподлобья рассматривая соседей.

Наконец фигура в тёмном кожаном костюме приблизилась к его столику, отстукивая по деревянному полу каблуками и звеня шпорами.

Чёрный плащ скользнул вдоль столешницы, кто-то опустился на противоположную лавку. Шпага брякнула об пол. Филипп понимал, что надо вскинуть голову как ни в чём не бывало, словно этот человек тут уже сидел. Поднеся кружку ко рту, он поднял её, сделал пару глотков с закрытыми глазами – нравилось с самим собой играть в кошки-мышки, строя предложения, кому это он вдруг понадобился.

Отставив кружку, агент поднял голову и обратил взор на пришельца.

– Вы?! – возглас изумления всё-таки сорвался с его губ вопреки всем правилам конспирации.

– Ну, здравствуй, Моя Тень, – вальяжно раскинувшись на лавке, ответил Остин Вендер.

Его расслабленная поза, правый локоть, чуть свисающий со спинки самодельной мебели трактира, утончённые черты безупречного лица и чёрное перо, покачивающееся над модной шляпой – всё было насквозь пронизано такой силой и уверенностью в себе, что даже вертлявая горничная не решалась приблизиться и защебетать что-то сладкое о своих услугах.

– Гадаете, зачем я здесь? Так я отвечу, – Джером наклонился вперёд, снизив тон. – Мне нужна Ваша откровенность.

– Кто сказал, что я собираюсь быть откровенным с Вами?

Говард понял, что настроение напрочь испорчено. Брови его сдвинулись, на красивом высоком лбу появилась глубокая складка.

– У Вас не будет выбора, сударь, – бросив монетку на стол, заявил Остин Вендер.