Хитросплетения

Она нутром чувствовала опасность, исходящую от тюремщика, но понимала, что не может выдать своего страха ни движением, ни словом. «Этот бандит должен знать своё место!» – решила женщина.

– У меня есть к Вам предложение, – приближаясь к даме, бархатистым голосом продолжал говорить Принц. – Я могу переместить Вас в эту комнату. Просторную и тёплую…

Белисон почти вплотную подошёл к леди Лот, и женщина чувствовала, как его горячее дыхание достигает её тонкой шеи, отчего становилось совсем нехорошо в душе.

– С роскошной кроватью… Где можно отлично выспаться и отдохнуть. Если Вы согласитесь, провести сегодняшнюю ночь со мной.

– Отойдите, – холодно приказала Шарлотта, даже не пошевелившись.

Джаг повёл головой, словно усмехаясь над отказом женщины.

– Вы подумайте, баронесса. С Вас не убудет. А я приласкаю искренне и нежно, как в последний раз.

– А что, отвезти беззащитную женщину туда, куда изначально вы должны были меня доставить, уже не по зубам для двоих бандитов? – леди Лот чуть повернула голову, и вновь Джаг почувствовал, как её взгляд пронзает его насквозь.

– Сегодня утром Ваше письмо ушло к мужу, а моё – к заказчику. Это значит, у нас есть ещё сутки до получения ответа. Разве Вы не хотите провести эти сутки с комфортом?

Баронесса вновь отвернулась, давая понять мужчине, что не желает с ним разговаривать. Внутри Шарлотты Олдерс всё сжалось, но сейчас как никогда она осознавала, что должна быть выше собственного страха, поэтому держалась безупречно.

Принц сделал к пленнице ещё шаг и, аккуратно касаясь её спины одним лишь пальцем, словно убирая соринки, промурлыкал:

– Я предлагаю Вам сухую чистую комнату с мягкой постелью. Или Вы предпочтёте провести третью ночь привязанной к стулу?

– Отойдите, – процедила баронесса, не меняясь в лице.

– Неужели я Вам так противен, – обняв даму и ещё раз обдав её шею горячим дыханием, спросил Принц. – Я не урод, как тот шепелявый, что приносит Вам еду… Да и Вы давно не девочка, после шести-то лет брака.

Шарлотта напрягла каждый мускул своего тела так сильно, что казалось, она вот-вот взорвётся, словно сжатая пружина, которую случайно вынули из опор. Безумно хотелось вонзить в лицо разбойника ногти. Держаться становилось всё сложнее.