Хитросплетения

Кто-то из постояльцев обернулся и приложил палец к губам, призывая его молчать. Миловидная старушка, стряпуха при кабаке, решила пояснить, что происходит, и, подойдя к Принцу, зашептала:

– Вот этот проезжий человек говорит, что женщина была с ним бесноватая, а сегодня днём она стала вопить, как волчица, и в кошку обратилась рыжую. Вот святой отец и пытается вернуть ей облик человеческий.

– Что?! – заорал Белисон, подпрыгнув словно ошпаренный, и, расталкивая зевак, пробрался до своего подчинённого: – Хью, ты сбрендил?! Куда она делась?

– Она это, Твоё Высоч… Она, вот ей-Богу, я не отходил ни на шаг! Была в комнате – баба, потом раз – кошка! Рыжая, дикая, а глаза такие же зелёные, вон погляди: она это, она, говорю тебе!

Белисон оттолкнул горбача в грязь и, разгоняя мощными ручищами всех зевак, пробился к опешившему пастырю:

– Хватит уже! – рыкнул мужчина и обрезал поводок с ошейника кошки.

Животное тут же убежало прочь. – Не верьте глупостям.

– Вы отпустили ведьму, сударь! – нахмурился пастор.

– Слышь, дядя, ты веришь в эти причуды? – наклонившись к глазам собеседника, прошептал Принц. – Ну, кошка это, кош-ка, обычная кошка! Животинка! Не надо её мучить и писание ей читать, не станет она бабой!

Белисон выпрямился во весь свой огромный рост и так злобно зыркнул на народ вокруг, что толпа поспешила рассеяться. Выбравшийся из грязи Шепелявка виновато подошёл к атаману.

– Тогда сами разбирайтесь с вашей нечистой! – махнул рукой пастырь.

Получив причитающиеся ему за вызов деньги от хозяина гостиницы, священник ушёл прочь. Принц обратил недовольный взор на Шепелявку:

– Хью, ты её упустил-таки.

– Но, Твоё Высочество, она, правда, бесноватая была!

– Сам знаю! – двинув бандиту оплеуху, прошипел Джаг и злобно осмотрелся по сторонам: – Лучше бы я не ходил никуда, а заставил бы её перебраться в ту комнату с кроватью… От меня бы она точно не ушла…

Живот нещадно тянуло. Леди Лот поняла, что более верхом она ехать просто не в силах.

Впереди в окнах поселения забрезжил свет, и всадница направила коня в сторону домов. Спешившись, баронесса почувствовала резкую боль и сильную тошноту. Если бы днём она хоть что-то съела, то её непременно выполоскало бы. Но желудок был пуст и сжимался с дикими резями.

Постучав в первые попавшиеся двери, женщина почувствовала, как подкашиваются ноги. «Если меня сейчас не впустят, я упаду прямо здесь…» – пронеслось в её голове.