Свадьба

Несколько часов раскладывали мужчины костяшки, разговаривая о жизни и любви, потягивая подогретые напитки и закусывая сухой мелкой рыбёшкой.

– Значит, бежать от себя – это выход? – выводя длинный хвост игры наверх, уточнил блондин.

– С тех пор как я бросил дом, иного пути у меня нет, – признался испанец.

– А если не получится разлюбить ту красотку?

Вопрос и расклад поставили Преподобного в тупик. Открывая костяшки, он развёл руками: крыть было нечем.

– Вы выиграли, сударь.

– Мне просто повезло, – сгребая домино широкой ладонью, ответил блондин и снова подал знак юнге, чтобы принесли чего-нибудь поесть.

– Раньше мне тоже всегда везло, – вздохнул Джим, откинулся назад и положил руку на борт корабля. – Бо?льшая часть моих мечтаний стали явью.

Взор его приласкал бирюзовую гладь моря. «Этот цвет… Я всегда буду помнить о ней, пока рядом будет море…»

Блондин прервал его мысли:

– Мечта может сбываться и не сбываться. Но та, которая не сбылась, навсегда останется недосягаемой.

– Не все цели нужны для того, чтобы их достигать.

– То есть если Ваша красотка не Вашего сословия, то и мечтать не нужно?

– Отчего же? – обратил взор на собеседника испанец. – Мечтать можно. И в грёзах своих делать с нею всё, что захочется.

Блондин рассмеялся:

– Я бы предпочёл всё-таки реальность такой мечте.

Джим горько усмехнулся.

– Да, в жизни мне приходилось обнимать совсем других красоток… Впрочем… – мысли унесли его к таинственной жене адмирала, леди Линкольн. Токкинс снова перевёл взгляд на горизонт.

 – Была одна такая, о нескольких часах с которой мне всё ещё сложно забыть. Она и внешне под стать моей любимой. Думаю, та женщина смогла бы стать для меня чем-то большим. К тому же она была замужем за человеком, сумевшим реализовать другую мою мечту, но на момент нашей встречи почти овдовела. Это было хорошим знаком.

– Её муж был тем, кем желали стать Вы? – догадался собеседник и проворно принял у юнги поднос с горячей едой и вином.

– Верно, – кивнул Джим.

 – Он был адмиралом английского флота.

Блондин поднял взгляд на собеседника и присвистнул:

– А у Вас губа не дура, сударь.

Преподобный обернулся. В глазах его блеснул озорной огонёк:

– Вы, вероятно, рассмеётесь мне в лицо, если я назову Вам титулы обеих женщин, и сочтёте меня за сумасшедшего.

– Извольте, – ставя перед собеседником тарелку и бутылку, попросил блондин.

– Они обе были леди Линкольн. Только одна – жена графа, а вторая маркиза по праву.